— И что он собирается делать? — озадачилась я.
— Ну, он много чего запланировал, — хихикнула Юля. — Но если я расскажу, эффекта не будет. А он ведь нам нужен, да?
— Нет, — хмыкнула я, — он вам нужен. А мне нужно, чтобы меня в спорт не тянули. Но раз уж выбора нет, придется мне принять правила игры. Но я не собираюсь пока возвращаться. Вот подойдет L поближе к решению своей загадки, тогда вернусь. Пусть маньяк порадуется, а нетактичный детектив задумается, почему я подыграла его врагу.
— Сомневаюсь, что его это заденет, — хмыкнула Юля.
— Так я к этому и не стремлюсь — главное, чтобы он мозгами пораскинул, а это он умеет… когда ему надо.
Мы с Греллькой синхронно ухмыльнулись и поскакали на кухню — радовать, ну, или огорчать мужскую половину нашего общества своим присутствием. Парни со спокойной совестью жевали пироги, и наше возвращение на них никак не повлияло. Даже L бровью не повел, гад!
— Питаетесь? — фыркнула я. — Ну питайтесь, пока вас тут кормят.
— Ты опять превращаешься в самку гиппопотама? — флегматично съязвил Дживас.
— Типа того, — ответила я и упала на стул. Что-то со вчерашнего дня падения у меня в привычку вошли. Прямо как у него… — Еще кто на Греллю наедет — лишу кормежки.
— Ой, да ладно, — фыркнула Юля, — а если я скажу: «Кто тебя обидит, того из дома выставим», — думаешь, они хамить тебе перестанут?
— Нет, — пожала плечами я и притырила пирог с капустой. — Но я надеюсь, что разница между «кормить не буду» и «выставлю из дома» очевидна, и первое легко претворить в жизнь. Да и потом, обижать тебя — последнее дело.
— А тебя — первое, что ли? — возмутилась Юля, наливая себе и мне чай.
— Не-а, но ты у нас не при делах. Ты им не хамишь так, как я, — после этого пояснения мы с Греллем мысленно захихикали: я прекрасно знала, что Юля в мыслях дает их действиям такие комментарии, что мои выпады по сравнению с этим — детский лепет.
На сем разговор был свернут. Мы с Юлей занялись поглощением пирогов, так и не одарив гениев чаем, а гении в свою очередь тихонько думали на тему «Как нам не лишиться пищи», либо, что вероятнее, взвешивали все «за» и «против» вариантов: «налить себе чаю самому», «попросить полоумного Грелля» и «попросить еще более полоумную Машу». В результате все они пришли к абсолютно разным выводам. Первым поднялся ВВ и налил себе чаю сам. Хвалю, Бейонд, ты теперь мой герой! Кира же посмотрел на Юлю и улыбнулся. Та поняла его без слов и с довольной моськой поспешила выполнить немую просьбу сошедшего на землю «божества». Мэлло посмотрел на Дживаса (кто бы сомневался?), тот фыркнул и поскребся осчастливливать себя и своего биг-босса, а L воззрился на меня и заявил:
— Налей мне чаю.
Так, ну, в этом я тоже не сомневалась. Я ж его рабыня! Сочувствую Ватари. Как он эту царскую морду столько лет терпел? Я бы давным-давно начала в пирожные пурген подсыпать…
Я тяжело вздохнула, встала и налила чай Рюзаки. Учитывая, что Ниар молчал, но и попыток подняться не предпринимал, я решила и его осчастливить.
— L, а теперь колись: ты на работу уже устроился? — спросила я, наблюдая за превращением чая в патоку.
— Нет, сегодня я иду на собеседование.
— Удачи, — с сарказмом хором заявили мы с Греллем, причем не понятно, в чьем голосе сарказма было больше.
Рюзаки пожал плечами, словно говоря: «Я в удаче не нуждаюсь», — а я вопросила:
— Кто еще куда пойдет сегодня?
— Я иду в издательство, — вяло отозвался мой белоснежный глюказоид.
— Круто, — кивнула я. — Порази всех знаниями русского языка, да так, чтобы они неделю в себя приходили.
Ниар на мои язвительные слова не отреагировал, молодец какой — понял, кажись, что я так ему удачи пожелала. А в беседу вклинился Дживас:
— У нас с Михаэлем тоже собеседования.
— В субботу? — озадачилась я.
— Где-то я слышала, что издательство наше местное в субботу работает, — призадумалась Юля, — а вот насчет их работы…
— Я собираюсь сисадмином в одну фирму устраиваться, — поморщился Мэтт. Его явно не привлекала идея ходить в деловом костюме, и он предпочел бы работу в интернет-кафе, но деньги ему были важнее, а потому он, скрепя сердце, решил временно отказаться от своей странной манеры одеваться. Впрочем, сейчас он был одет как обычно: небо в клеточку, жизнь в полосочку.
— А ты? — вопросила я у Михаэля, но он лишь пожал плечами и бросил:
— То же самое.
Не поняла. Он решил при «посторонних» меня сторониться, как раньше? Печаль-тоска…
— Ясно, — поморщилась я.
