Если напримръ обратиться еще разъ къ мировымъ създамъ, то не вс они окажутся хватающимися за старыя пружины и желающими покрпче притворять за собой двери; даже можно сказать, что такiе
"Костромской губернiи, кинешемскiй мировой създъ напечаталъ извщенiе, что засданiя его впродолженiе 1862 г. имютъ быть каждаго мсяца 17 числа, въ 12 часовъ пополудни, въ г. Кинешм, въ зал дворянскаго собранiя; при этомъ мировой създъ объявилъ, что засданiя его публичны и открыты для всхъ сословiй, а потому вс желающiе могутъ присутствовать.
"Декабря 10 дня 1861 г. было у насъ первое открытое засданiе. Мировой създъ предварительно, чрезъ волостныя правленiя, повстилъ всмъ желающимъ, что они могутъ присутствовать. Зала кинешемскаго дворянскаго собранiя обширна и роскошно отдлана; на конц ея, у портрета государя императора, поставленъ столъ для присутствiя. Въ разстояни шаговъ пяти отъ присутственнаго стола, поставлены стулья рядами; они были заняты публикою. Сидли рядомъ и дворяне, и крестьяне.
"Это былъ первый опытъ гласнаго длопроизводства у насъ въ г. Кинешм. Одинъ изъ мировыхъ посредниковъ представилъ уставныя грамоты по имнiю г-жи Кондратьевой, имъ повренныя и найденныя правильными; но крестьяне подписью не утвердили ихъ. Призваны были къ столу крестьяне этого имнiя и повренный владлицы. Въ присутствiи ихъ и публики громко и внятну прочтены посредникомъ Куломзинымъ уставная грамота и сдланное изысканiе имъ. Присутствующiе поврили уставную грамото по планамъ, трубуя въ то же время разъясненiя отъ обихъ сторонъ; распрашивали крестьянъ, въ чемъ они находятъ неправильность и невыгоду свою; спрашиваемые не имли никакихъ причинъ къ протесту. Гласное разъяненiе дла вразумило ихъ: они объявили свое удовольствiе и согласiе подписать и утвердить уставную грамоту; тогда мировой създъ объявилъ имъ, чтобъ они вышли, обдумали и обсудили дло на свобод и потомъ объявили създу, свободно и безъ стсненiй, находятъ ли они уставную грамоту безобидною, и правильно. Черезъ часъ крестьяне объявили мировому създу полное удовольствiе и согласiе утвердить уставную грамоту, чт'o и было исполнено."
Потомъ говорится о разсмотрнiи другой уставной грамоты, имвшемъ такой же результатъ, и о разбирательств нсколькихъ жалобъ.
"Засданiе продолжалось до 7 часовъ пополудни (продолжаетъ потомъ г. Телепневъ). Обсуждались и ршались гласно многiе возникшiе вопросы. Кресмтьянъ разныхъ имнiй было боле семидесяти человкъ. Глубокая тишина не прерывалась во все время… Я слышалъ разсужденiя крестьянъ посл мирового създа. "А что, православные, вишь ты — какой законъ вышелъ! Бывало призовутъ нашего брата одинъ на одинъ, порядкомъ не распросятъ, а подчасъ и запугнутъ, напишутъ чт`o знаютъ, прочтутъ такъ что не поймешь, велятъ руку приложить и отошлютъ, а чт`o писали — про то Богъ ихъ вдаетъ! А теперь, вишь ты, судятъ при всхъ; одинъ такъ скажетъ, другой законъ увкажетъ, правило отыскиваетъ, не таяться; все видно по правд будетъ. Дай-богъ здоровья, видно дла-то у насъ станутъ длать не попрежнему!"
"Гласное разбирательство и разсужденiе приняты всмъ безъ исключенiя съ умиленiемъ; многiе крестьяне, выходя изъ присутствiя, перекрестились…"
Еслибы крестьяне слдили за нашей журналистикой, они вроятно точно также выразились бы по поводу размышленiй «Дня» и офицiальнаго заявленiя "Сверной Почты"; они сказали бы: "Вишь ты — одинъ такъ скажетъ, другой законъ укажетъ, правило отыскиваютъ, не таятся; все видно по правд будетъ".
Слдуетъ дорожить этимъ проблескомъ надежды на близкую правду. Примръ — еще не докахательство; кинешемскiй уздъ не составляетъ всей русской земли. Какъ правда не водворяется по щучьему велнью, такъ и вра въ нее не вселяется въ души разомъ, по данному предписанiю. Примровъ недоврiя, о которомъ мы упомянули выше, множество всюду; одинъ изъ нихъ очень наглядно расказываетъ въ "Москов. Вдомостяхъ" мировой посредникъ курской губернiи, дмитрiевскаго на Свап узда, г. Ратищевъ; онъ расказываетъ, какъ крестьяне одного имнiя въ его участк отказались принять въ свое пользованiе землю, оставшуюся сверхъ высшаго душевого надла, которую имъ отдавали за ничтожную плату, — отказались для того только, чтобъ не подписать условiя и тмъ не закабалить себя на пять лтъ. Когда, посл долгихъ убжденiй и успокоительныхъ рчей, крестьяне все-таки стояли на своемъ, г. Ратищевъ составилъ объ этомъ протоколъ и прочиталъ его имъ, надясь, что по выслушанiи они одумаются и поймутъ свою пользу; но это нисколько не помогло. "Въ протокол (говоритъ онъ) я между прочимъ объяснялъ ихъ отказъ отъ земли опасенiемъ, что они закабалятъ себя на пять лтъ, тогда какъ черезъ два года они ожидаютъ какой-то новой воли. При чтенiи этого мста вырвалось у крестьянъ одобрительное слово. Тогда я предложилъ имъ оставить землю въ своемъ пользованiи хотя на два года, но они и отъ этого предложенiя отказались…"
