Впечатлнiя, произведенныя на Петербургъ пожарами. — Погибшая сокровищница. — Мры противъ пожаровъ и другiя правительственныя распоряженiя. — Прекращенiе изданiя двухъ журналовъ. — Способы противъ вторженiя ложныхъ идей. — Новороссiйскiй университетъ. — Занимательность «донесенiя» одной ревизiонной комиссiи и одинъ крупный недочетъ. — Другой занимательный предметъ по питейно-дорожной части. — Московское поощренiе отечественной промышлености. — Преобразованiе московскаго городского управленiя. — Сличенiе прошедшаго съ настоящимъ и настоящаго с будущимъ: отношенiе издателей къ подписчикамъ и обратно; отношенiя изобртателей мыслей къ современникамъ и потомству и обратно.
Вамъ, читатель иногородный, мы повдаемъ, что въ конц прошедшаго мая и начал текущаго iюня обывателямъ С. Петербурга было очень тяжело. Безъ сомннiя вы уже слышали о здшнихъ пожарахъ… Большiе пожары конечно бывали у насъ и прежде: лтъ восемь назадъ горлъ Измайловскiй полкъ, потомъ горли Пески, горла Ямская, но все это не то: ныншнiе пожары заключали въ себ нчто особенное; поэтому и произведенное ими впечатлнiе и вообще послдствiя ихъ имютъ свою особенность. Посл страшнаго 28 мая, испепелившаго между прочимъ то многообразное, невообразимо-плотно населенное торжище, которымъ пробавлялась въ своихъ мелкихъ житейскихъ потребностяхъ огромная масса нисшихъ и среднихъ слоевъ Петербурга, — посл этого страшнаго дня весь Петербургъ, за нкоторыми разв счастливыми исключенiями, вдругъ потерялъ сонъ. Ему ршительно не спалось: недремлющiя очи глядли по всмъ улицамъ отъ вечера до утра, и всю ночь слышался тревожный говоръ; каждый шумъ прохавшаго экипажа, каждый свистокъ хожалаго — заставлялъ мирнаго обывателя вскакивать съ постели и торопливо подбгать къ окну; тмъ, изъ чьихъ оконъ видна каланча ближайшей части, она не давала ничмъ спокойно заняться: они глаза проглядли на нее и совсмъ утомили зрнiе; тмъ, которыхъ природа надлила боле твердымъ духомъ и невозмутимою покорностью судьб, - если и удавалось засыпать, то восн видлись огненныя рки и озера, совершенно наподобiе пылающихъ лсныхъ дворовъ и сплошныхъ клтушекъ Апраксина двора; а инымъ, боле экзальтированнымъ, и на-яву мерещились огоньки: было ли то отраженiе заходящго солнца въ оконныхъ стеклахъ, или внезапно повалившiй черный дымъ изъ фабричной трубы или изъ затопленныхъ съ вечера общественныхъ бань, — все это бросало тревогу въ сердце и заставляло обращаться къ той же полицейской каланч, какъ къ спасительному маяку, и долго всматриваться, не поднимаютъ ли шары. Была даже минута такого настроенiя, что два встртившiеся на улиц незлобивые и никому зла нежелающiе пшехода взаимно мряли другъ друга внимательнымъ взоромъ и у обоихъ одновременно рождалась одна и таже мысль: "А кто его знаетъ? можетъ-быть и это поджигатель!.." Да! былъ перiодъ такого народнаго настроенiя, когда мирному, во всхъ отношенiяхъ благонамренному человку приходилось испытать на себ дйствiе зоркихъ, недоврчивыхъ глазъ, встрчавшхъ и провожавшихъ его изъ-за каждаго угла. Ощущенiе, согласитесь, несовсмъ прiятное!..
