Наши домашние дела полностью

Прiятно бываетъ иногда сдлать наблюденiе надъ самимъ собою и замтить въ себ какую-нибудь характерную черту. Какъ бы ни былъ скроменъ самонаблюдшiй субъектъ, но при этомъ случа въ душ его непремнно шевельнется желанiе показать кому-нибудь подмченную черточку, хотя бы она была такихъ свойствъ и размровъ, что для разсмотрнiя ея требовался бы постороннему человку хорошiй микроскопъ. Такова уже природа человческая, таковы ея естественныя стремленiя, и удержаться отъ нихъ на всякiй часъ, удержаться отъ соблазна самопоказыванья можетъ только человкъ, задавившiй и заморившiй въ себ, силою разсудка и воли, многое множество дйствительныхъ, а вмст съ ними столько же и кажущихся слабостей, т. е. такихъ, которыя по первоначальной мысли природы предназначались быть необходимою приправою и прикрасою для составленiя полнаго человка. Послушные этому зову природы, находя въ немъ себ защиту и оправданiе, мы ршаемся признаться, что предавались и мы самонаблюденiю, и всмотрвшись внимательно въ наблюдаемый предметъ, простымъ глазомъ, безъ помощи микроскопа, увидли слдующее: у насъ какъ-будто выработалась своя манера, свой постоянный прiемъ въ изложенiи нашихъ домашнихъ длъ, состоящiй въ томъ, что начинаемъ мы обыкновенно такъ-сказать отыскиванiемъ тона, въ которомъ поетъ въ данную минуту общественный хоръ; мы прежде всего какбы прислушиваемся, орiентируемся, справляемся съ компасомъ, опредляемъ направленiе втра и потомъ уже пускаемъ ладью своего лтописанiя по мелкимъ волнамъ явленiй и фактовъ. Этого мало: вслушиваясь въ звуки хора и ощущая на себ вянiе втра, мы проникаемся влiянiемъ стихiй, чувства наши получаютъ соотвтствующее расположенiе — и плывемъ мы потомъ до конца съ тою сiяющею или кислою гримасою, которая образовалась при начал… Открытiе, согласитесь, не малое! можно предаться нкоторому самоуслажденiю, сознавъ въ себ такую характерность!..

На это открытiе мы напали въ ту самую минуту, когда уже взяли перо, чтобы начать настоящую статью; а сдлавши его, нсколько развязне можемъ послдовать выработанному прiему. Чтобы выполнить его, довольно сказать, что въ нашей общественной жизни почуялся новый элементъ; въ потокъ этой жизни влилась новая темная струйка, о которой давно-таки не было ни слуху ни духу. Эта струйка — скука; присутствiе ея открылъ и возвстилъ г. Пановскiй, одинъ изъ лтописцевъ "Современной Лтописи", который почти еженумерно, т. е. еженедльно отвчаетъ на задаваемый имъ самому себ вопросъ: "чт'o длается въ Москв?" И вотъ въ одномъ изъ iюльскихъ нумеровъ отвтилъ онъ на этотъ вопросъ такъ: "Москва скучаетъ". Онъ изслдовалъ и дозналъ положительно, что въ настоящее время одержимо скукою все московское: молодые люди, артисты, литераторы, торговля, промышленость, книги, газеты… Особенно литераторы скучаютъ, приходя въ ршительное отчаянiе отъ того, что "не въ состоянiи ничего сказать новаго, ничего поразительнаго, эфектнаго, посл новыхъ ученiй, высказанныхъ въ послднее время нкоторыми петербургскими журналами"…