Наши домашние дела полностью

Вокругъ акулъ и другихъ чудищъ водяного мiра ходятъ малыя рыбки, суетясь и гоняясь за своей мелкой добычкой — мошками и крошечками, и рискуя сами сдлаться добычей крупнаго собрата; он ужасно безпокоятся о своихъ крошечкахъ, кажущихся имъ интересомъ первйшей важности, и недоумваютъ, отчего крупный собратъ не обращаетъ на нихъ никакого вниманiя. Вокругъ крупныхъ редакторовъ суетится мiръ маленькихъ сотрудниковъ, бгущихъ за маленькой добычкой и ужасно безпокоящихся о своихъ крошечкахъ: ненапечатанной въ общаный срокъ статейк, затерявшемся въ типографiи листк рукописи, вычеркнутой строчк, изуродованномъ наборщиками слов… Все это имъ кажется интересомъ первйшей важности, и они недоумваютъ, отчего редакторы слушаютъ ихъ безпокойства съ такимъ видимо искуственнымъ и исключительно наружнымъ участiемъ и вовсе не хлопочутъ о томъ, чтобы какъ-нибудь поправить дло, составляющее предметъ ихъ безпокойства. Рдко, очень рдко ршаются эти малютки шлепнуть по вод своимъ крошечнымъ хвостикомъ и произвесть на поверхности словеснаго моря миньятюрные концентрическiе круги. Это можетъ случиться напримръ въ такомъ случа, когда крупный редакторъ, какъ нкiй жрецъ, затворяется въ капищ и остается незримымъ для суетящихся малютокъ-профановъ, несчитая нужнымъ удостоивать ихъ даже искуственнымъ и наружнымъ участiемъ. Тогда они проникаются негодованiемъ, глубоко оскорбляясь невниманiемъ къ ихъ интересамъ-крошечкамъ, а не думаютъ того, что до крошечекъ ли редактору, когда онъ можетъ-быть самъ подъ гнетомъ мысли о своихъ, боле широкихъ интересахъ; можетъ-быть онъ въ своемъ капищ цлый день провелъ въ глубокихъ дипломатическихъ соображенiяхъ о томъ, какiе надлежитъ ему употребить контрфорсы и подпорки, чтобы удержать занятую позицiю предъ лицомъ читающей публики, предъ очами общественнаго мннiя, могущаго страшно наказать его своей холодностью за одну неловкую выходку; до крошечекъ ли, до объясненiй ли съ профанами, когда можетъ-быть въ то время какъ они взываютъ за дверями капища, онъ, утомленный дипломатическими соображенiями, уснулъ мучительнымъ сномъ и видитъ себя то несомымъ на рукахъ при громкихъ рукоплесканiяхъ, то летящимъ съ высоты, вмст съ томами своего журнала, при оглушительномъ и раздирающемъ свист!.. Не догадываются объ этомъ маленькiе сотрудники и шлепаютъ хвостиками по гладкой поверхности словеснаго моря…

Подобные всплески очень недавно произведены господами Якушкинымъ и Мстиславскимъ, и вызваны они были, какъ надо предполагать, незримостью редактора "Русскаго Встника".

Г. Якушкинъ (какъ пишетъ онъ въ письм, напечатанномъ въ 187 No "Моск. Вд.") въ начал ныншняго года отдалъ въ редакцiю "Встника" свою статью (подъ заглавiемъ "Бывалое"), съ условiемъ, чтобы по напечатанiи была ему возвращена рукопись. Статья напечатана. Двадцать разъ приходилъ г. Якушкинъ за статьей къ секретарю редакцiи г. Васильеву, и двадцать разъ г. Васильевъ общалъ отыскать и возвратить рукопись, а въ двадцать первый разъ объявилъ ршительно, что она возвращена не будетъ. Возымлъ было г. Якушкинъ дерзновенную мысль проникнуть во внутренность храмины, обитаемой верховнымъ жрецомъ — г. Катковымъ, но двери капища предъ нимъ затворились, и былъ слышенъ гласъ:

"Оставь надежду навсегда!.."

Или нтъ, не такъ!

"Они не могутъ принять васъ; подождите г. Васильева."

Г. Мстиславскiй расказываетъ (въ тхъ же "Моск. Вд.") слдующiй казусъ. Редакцiя "Русскаго Встника" заказала ему статью; онъ написалъ, редакцiя приняла. Потомъ явилась въ Современной Лтописи статья подъ тмъ самымъ заглавiемъ и съ подписью имени г. Мстиславскаго (съ подписью Мстиславскаго мы помнимъ въ Современной Лтописи статью: "Арсенiй Мацевичъ"). Но вотъ теперь г. Мстиславскiй эту напечатанную статью не признаетъ своею; говоритъ, что она съ его рукописью ни по содержанiю, ни по изложенiю ничего общаго не иметъ, что редакцiя всю ее измнила, «исказила», безъ его согласiя. Вы можетъ-быть при этомъ подумаете: да чтожъ тутъ согласiе? я заказалъ вещь и могу длать съ ней что хочу. Оно конечно, редакцiя — ея дло хозяйское; но если я закажу столяру мебель, положимъ стулъ, потомъ обстругаю его собственноручно по своему, можетъ-быть немножко дикому вкусу, уничтоживъ сущность фасона, да и отдамъ стулъ на выставку мануфактурныхъ издлiй, привсивъ къ нему имя столяра, — полагаю, что столяръ мн за это спасиба не скажетъ, а скажетъ что-нибудь нехорошее. "Имя-то мое зачмъ тутъ? спроситъ онъ: — кто вамъ позволилъ вшать его на всякую дрянь?" Чтоже я отвчу? Стыдно мн будетъ, и больше ничего. А какъ же было бы мн въ подобномъ случа стыдно передъ писателемъ, можетъ-быть въ посильный трудъ частичку души своей положившимъ!..

Поэтъ выразилъ удивленiе, что к'aкъ это отцы наши сумли

такъ дивно сочетать

Европы лоскъ и варварство татарства!