Но еще удивительне то, что это воспринятое нами по наслдству умнье успло такъ глубоко войти въ плоть и кровъ нашу, что мы вс, служители человческихъ идей, всюду, неисключая и капищъ, обитаемыхъ верховными жрецами, провозглашая эти идеи, не чувствуемъ и не видимъ въ себ проявленiй татарства въ новой, улучшенной форм. Мы иногда умемъ и даже любимъ мысленно ставить себя въ положенiе ближняго, но только въ такомъ случа, если это положенiе лучше нашего; а если хуже — никакъ, ни зачто не хотимъ и не умемъ: привычки не сдлали! "Г. Якушкинъ!" докладываетъ слуга. — "Скажи, что занятъ, не могу принять; пусть ждетъ Васильева." — Это говорится такъ легко, съ такимъ внутреннимъ спокойствiемъ, какъ будто что-то должное, совершенно согласное съ законами общежитiя. Подумайте же, скоро ли мы можемъ ожидать такого златого вка, когда подобный отвтъ будетъ каждому казаться грубйшимъ нарушенiемъ правилъ здравыхъ человческихъ и общественныхъ отношенiй! Долго ждать, милостивые государи, очень долго!..
Спокойно и тихо совершилось празднованiе тысячелтiя. Торжественнымъ гуломъ принеслись отголоски изъ Новгорода. "Счастливый былъ день: все удалось", говорятъ газеты. Воинственный эпизодъ, расказанный въ 243 No "Сверной Пчелы", заключающiй въ себ геройскiй подвигъ г. Льва Камбека, взявшаго приступомъ пароходъ на Волховской пристани, принявшаго потомъ на себя его команду и благополучно совершившаго трiумфальное шествiе по Волхову, этотъ эпизодъ конечно нисколько не нарушаетъ мирнаго теченiя праздничныхъ событiй и только прибавилъ свжiй лавръ въ побдный внокъ г. Льва Камбека.
Итакъ — мы въ новомъ тысячелтiи! Зачмъ же, вступая въ него, потащили мы за собой вышеупомянутые всплески? Вдь они случились тамъ, въ тысячелтiи минувшемъ, тамъ бы ихъ и оставить! Да хорошо, еслибъ можно было это сдлать; но нтъ, они тянутся за нами неотвязнымъ хвостомъ!.. Еслибы можно-то было, многое бы мы оставили на томъ берегу, безъ грусти, безъ сожалнiя…
Вопервыхъ попросили бы мы г. Федора Орлова оставить на томъ берегу свою удивительную мысль о преобразованiи семинарiй и гимназiй, состоящую въ томъ, чтобы въ семинарiи ввести гимназическiй курсъ свтскихъ наукъ, а въ гимназiи семинарскую програму богословiя, и уравнявши такимъ образомъ курсъ тхъ и другихъ заведенiй, сдлать его совершенно неудобовмстимымъ ни для какой — ни для дтской, ни для юношеской головы. Эта мысль принадлежитъ прошлому тысячелтiю и должна бы оставаться въ немъ всецло, ибо новому она ненужна даже въ качеств исторической рдкости.
Вовторыхъ убдительно попросили бы мы г-жу Бидо, содержательницу пансiона благородныхъ двицъ въ Москв, въ случа если она желаетъ и въ наступившемъ тысячелтiи продолжать содержанiе пансiона, оставить на томъ берегу обычай кормить двочекъ деревяннымъ масломъ, а также и усвоенный ею взглядъ на ея обязанности въ отношенiи къ родителямъ этихъ двочекъ. Просьбу нашу мы подкрпили бы документомъ, подписаннымъ г. Папкевичемъ изъ Тобольска и напечатаннымъ въ 184 No "С. Петербургскихъ Вдомостей". Тамъ говрится, что онъ, г. Папкевичъ, въ ма ныншняго года получилъ отъ своей дочери, воспитывавшейся въ пансiон г-жи Бидо, письмо такого содержанiя: "Вы хотите взять меня изъ пансiона посл рождества христова, но я прошу васъ оставить меня до того лта, когда я совсмъ кончу курсъ, хотя мн очень надоло въ пансiон и я желаю съ вами поскоре увидться. Пансiонъ нашъ совсмъ не такъ хорошъ, какъ былъ прежде, и еслибы я могла заниматься дома, то съ удовольствiемъ вышла бы изъ пансiона. M-me Бидо не занимается такъ, какъ занималась m-me Севенарь (прежняя содержательница); m-me Бидо занимается больше своимъ туалетомъ, нежели нашимъ ученьемъ. Пансiонъ надолъ мн хуже горькой рдьки; столъ у насъ самый нехорошiй; третьяго дня намъ подали кашу съ деревяннымъ масломъ и протухлую говядину; я постоянно голодна…" Черезъ мсяцъ или черезъ полтора посл этого письма г. Папкевичъ получилъ уже не отъ дочери и не отъ г-жи Бидо, а отъ постороннихъ лицъ, своихъ московскихъ знакомыхъ, извстiе, что дочь его посл семидневной болзни умерла. Вмст съ извстiемъ присланъ счетъ издержкамъ на леченiе и погребенiе; въ счет, кром лекарствъ, значится между прочимъ: порцiи супу, фунтъ стеариновыхъ свчъ и фунтъ мыла, — "вроятно для вымытiя блья", прибавляетъ г. Папкевичъ, и заключаетъ изъ этого счета, что дочь его во время предсмертной болзни оставалась у г-жи Бидо въ неосвщенной комнат, безъ супу и безъ чистаго блья.
