Милостивый государь! позволимъ мы себѣ отвѣтить автору замѣтки: — да гдѣ вы слышали, кто вамъ сказалъ, что хотятъ нашимъ женщинамъ навязывать университетское образованiе, хотятъ заставить ихъ слушать университетскiя лекцiи? Вѣдь добиваются только того, чтобы общественное мнѣнiе не возмущалось такимъ явленiемъ, что женщина, почувствовавшая потребность высшаго образованiя, придетъ въ университетъ и сядетъ на студенческую скамью; чтобы не смотрѣли на нее какъ на диковинку, не сторонились бы отъ нея какъ отъ прокажонной. Не найдется ни одной подготовленной женщины? Ну, на нѣтъ и суда нѣтъ; а найдется хоть пять, десять, — не кивайте на нихъ головами, не смотрите на нихъ подозрительно. Неужели и этого нельзя? О чемъ же вы хлопочете?..
Но по мнѣнiю автора замѣтки и этого нельзя, потомучто дальше онъ говоритъ о "собственной атмосферѣ", объ "особенной аттракцiи" женщинъ и объ опасности, вслѣдствiе этого, для молодого человѣка "сидѣть подлѣ широкой кринолины, задѣвая ее локтемъ". Ну, на этотъ пунктъ мы уже не дерзнемъ возражать, потомучто о немъ можно спорить съ ранняго вечера до пѣтуховъ, очень весело провести время, а спора все-таки не кончить; вѣдь этому вопросу семь тысячъ лѣтъ отроду, и мы знаемъ еще только одинъ, столь же неразрѣшимый и столь же занимательный вопросъ: это о томъ, чтó прочнѣе — любовь или дружба?
Въ примѣчанiи г. главнаго редактора не говорится ни слова ни объ аттракцiи, ни о широкой кринолинѣ, но зато обращается особенное вниманiе на различiе между женской и мужской натурой, между женственностью и мужественностью, какъ двумя элементами человѣчества, и изъ этого различiя, посредствомъ множества краснорѣчивыхъ положенiй, выводится заключенiе, что "мужчинѣ принадлежитъ вмѣстѣ и духъ и техника науки, а женщинѣ принадлежитъ преимущественно духъ ея", и что слѣдовательно женщинѣ "нужны не университеты, гдѣ она расточила бы свое время безъ всякой пользы и во вредъ существеннымъ своимъ обязанностямъ и мѣшала бы другимъ (должно-быть широкою кринолиною), а публичные курсы особенные, устроенные, если угодно, въ тѣхъ же университетахъ, но въ иные часы и при соблюденiи иныхъ условiй." Непосредственно за этимъ выводомъ слѣдуетъ интереснѣйшее свѣдѣнiе, именно: что "комиссiя изъ професоровъ, занимавшаяся въ прошедшемъ году, по порученiю правительства, начертанiемъ новаго устава университетовъ, имѣла это въ виду и полагала установить именно съ этою цѣлью особые курсы при университетахъ."
Все это очень интересно, и женщины безъ сомнѣнiя будутъ благодарны комиссiи за ея вниманiе къ нимъ. Если предположенiе комиссiи осуществится, то конечно програмы этихъ особенныхъ курсовъ будутъ принаровлены къ условiямъ женственности, такъ чтобы въ нихъ вошолъ только духъ науки, а никакъ не ея техника, вредящая, какъ мы сейчасъ видѣли, существеннымъ обязанностямъ женщины. Признаемся, мы очарованы этой мыслью: женщины такимъ образомъ будутъ осѣнены духомъ науки, который послужитъ имъ толькоукрашенiемъ; вредная же техника науки, какъ сторона грубая, чисто утилитарная, до нихъ не коснется, и останется удѣломъ чернорабочей мужественности … Кажется мы такъ поняли мысль г. главнаго редактора, что подтверждаетъ и еще одно мѣсто въ его примѣчанiи, гдѣ онъ вопрошаетъ:
"Да ктожъ сомнѣвается въ правѣ женщины на высшее образованiе? Не въ духѣ ли сознанiя этого права у насъ устроены огромныя общественныя заведенiя, гдѣ уму женщины предоставлены способы развиваться, совершенствоваться, удовлетворять стремленiямъ своимъ къ знанiю?"
Если въ предполагаемыхъ особенныхъ курсахъ будутъ предоставлены такiя же способы развиваться, то и кончено! Всѣ должны быть довольны и счастливы. Г. главный редакторъ, оканчивая свое примѣчанiе, предоставляетъ себѣ разсмотрѣть впослѣдствiи два относящiеся къ женщинѣ вопроса, которые, по его выраженiю, "гораздо нужнѣе пустыхъ умствованiй и разглагольствiй объ эманципацiи или о допущенiи ея (женщины) въ число студентовъ и къ экзаменамъ на званiе кандидатовъ, магистровъ и докторовъ всѣхъ наукъ". Эти вопросы суть: 1) "вопросъ о приведенiи системы воспитанiя женщины въ тѣснѣйшее соотвѣтствiе съ ея назначенiемъ и будущностью " (для этого конечно нужно прежде опредѣлить назначенiе и будущность женщины, предметъ, о которомъ словоохотливый человѣкъ можетъ говорить до безконечности); 2) "вопросъ объ открытiи для безсемейныхъ и неимущихъ женщинъ источниковъ труда, изъ коихъ бы онѣ могли почерпать средства безбѣднаго существованiя… Въ обществѣ — продолжаетъ авторъ — есть роды дѣятельности, которые по закоренѣлымъ обычаямъ принадлежатъ мужчинѣ, между тѣмъ какъ ихъ легко и съ честью могла бы исполнять женщина. Эти роды дѣятельности удобно могутъ быть выдѣлены изъ общей массы общественнаго труда и общественныхъ обязанностей и ввѣрены честности, уму и способностямъ женщины."
