– Подожди, я переобуюсь и возьму куртку, – проголосил Алана, убегая в стороныу собственной комнаты.
Что ж, Диего, сегодня мы ночуем по раздельности.
Скупив часть витрины со сладостями, и протащив на себе кучу пакетов до кампуса, я рухнула на пол от бессилия пройденного пути. Ещё один повод ненавидеть зиму: гора одежды на тебе и пакеты в зубах. Я хочу жить в Африке, чтобы носить коксы на груди и юбку из листов от пальмы: натурализм, что может быть лучше?
Пока Алан раскладывал покупки по глубоким чашам, я в быстром поиске тыкала по всевозможным ссылкам, чтобы выбрать ту, где фильм загрузится как можно скорее. Я совершенно позабыла о второй части, которую так яро хотела посмотреть, но Диего умело помог забыть о ней и отложить в дальний ящик, за это я с удовольствием включу данный фильм при нём , чтобы отомстить. Он, конечно, не знает о моей мести, да и нужно ли. За этот небольшой промежуток я поняла, что он предпочитает трейлеры, обязательно устрою ему киновечер в романтическом стиле. Не думаю, что он поклонник подобных сценариев, это сделает мою месть ещё слаще.
– Ну, конечно, она ответила да, – хмыкнул Алан в конце истории.
– Но это же мелодрама, она не могла отказаться.
– Слишком банально, в жизни так не бывает.
– Да, к примеру, моя жизнь полна дерьма различных оттенков.
– Грейс, сейчас твоя жизнь намного лучше.
Коротко улыбнувшись, я захлопнула ноутбук. Алан отказывается видеть во мне ту Грейс, которая лжёт, смотря в глаза, скрывает отношения, занимается сексом с тренером за углом кафе на свидании, в то время как пришла с другим. Он всегда видит во мне только хорошее, в то время как плохого, намного больше. Наверно, благодаря Алану я всё ещё держусь и не становлюсь холоднокровной сукой. Он – мой свет, надежда и вера в то, что я могу быть лучше своих родителей.
В жизни слишком важна поддержка. Без неё мы загибаемся. Не важно, кто помогает преодолеть трудности: семья, друзья, любимый человек, важно лишь то, что при падении, кто-то поймает твою руку и поможет подняться с колен. Эта помощь может быть материальной, моральной, словесной, а может быть духовной. И для меня важна именно последняя, когда в душе горит небольшой, но огонёк надежды. Именно он согревает тебя изнутри. Именно благодаря ему ты, скрипя зубами, веришь в то, что возможно всё. Алан и есть мой огонёк, который помогает верить в хорошую Грейс.
– Чем объяснил мистер Харрис своё скрытие? – развеял тишину лучший друг.
– Ничем. Я ещё не разговаривала с ними.
– Грейс, ты серьёзно? – нахмурился он, поднявшись на локти и взглянув на моё лицо.
– Да.
– Так нельзя. Ты должна поговорить с ними.
– А они должны были рассказать мне, а не скрываться.
– Ты не можешь бегать вечно, когда-нибудь это придётся сделать, он ведь наш ректор. И ещё ты пишешь с ним сочинение, тебе в любом случае придётся с ним видеться.
– Знаю, – довольно резко ответила я, за что сразу почувствовала укол вины, – прости… я просто ещё не готова. Мне нужно время.
– Ты хочешь, чтобы они присутствовали в твоей жизни?
– Не знаю. Они ведь даже не пытались найти связи со мной, а спустя восемнадцать лет решили заявить о себе.
– Они не заявляли о себе, Гри, это вышло случайно. Думаю, что они не хотели, чтобы ты увидела это фото.
– Если бы не хотели, не приглашали бы к себе или могли вовсе убрать его. Ты понимаешь, что в моих глазах он зарекомендовал себя, как больной ублюдок и извращенец?
– Почему?
– Потому что его нездоровый интерес мне совершенно не приходился по вкусу.
– Но сейчас всё изменилось, и ты понимаешь, что он просто хотел узнать тебя. Дай ему шанс. Почему ты сразу ищешь подвох?
– Потому что именно из подвохов состоит моя жизнь. Ты как никто другой это знаешь.
– Знаю, но не стоит грести всех в одну кучу.
– Может быть ты прав, но я просто не умею по-другому. Как только кто-то появляется рядом, он ищет своей выгоды, словно я игрушка, которой можно наиграться и бросить. Я чувствую себя чертовой куклой, которую каждый раз берут, пользуются, определённое количество времени, и когда она уже не такая красивая, как прежде, её выбрасывают, найдя новую. Как тут можно не искать подвох? – всхлипнула я, позволяя слезам покатиться по щекам, – так было всегда. Я перестаю чувствовать себя человеком, потому что со мной обращаются, словно я не живая, словно я не могу ничего чувствовать. Я ощущаю себя бездарностью. Господи, иногда я просто хочу исчезнуть с лица земли, лишь бы ничего не чувствовать.
– Гри, остановись, – вздохнул Алан, переплетая наши пальцы, – ты знаешь, что я всегда буду рядом.
– Не говори так, ты не знаешь, что будешь дальше.
– Ты права: я не знаю, что будет завтра, послезавтра или через неделю, чёрт, да я даже не могу с уверенностью заявить, что мы будем жить через пять минут, потому что сейчас кто-то может закладывать бомбу в кампус. Я просто знаю, что там или тут, я всегда буду с тобой.
