Конечно, все, что в моих мыслях, я вслух не произношу и просто улыбаюсь. Заметив, как счастливый Чарльз возвращается с клубничный коктейлем, убираю ладонь из рук Нила, в надежде, что это не выглядит слишком резко. Не хочу, чтобы ребенок что-то подумал, а у детей ведь идеальная фантазия.
Я здесь впервые, хотя мы всегда планировали сюда приехать. Шумные дороги Сеула, где машины мчаться кто куда. Люди, которые куда-то торопятся, а каждый второй с собакой на поводке. Все здесь бурлит яркими красками.
Я стою на тротуаре и вижу издалека как она стоит спиной ко мне, наблюдая за цветущей сакурой. Сразу узнаю ее, потому что не узнать Санни невозможно.
Быстрым шагом подхожу к ней. И понимаю, что людей и машин, что видел минуту назад уже нет. Только мы под цветущей сакурой. Не обернувшись, она произносит:
— Бутоны в этот раз распускаются раньше обычного. — Как же я скучал по ее голосу.
Санни оборачивается ко мне, и теперь я могу разглядеть ее.
Все та же улыбка, на губах малинового цвета помада. Те же щечки, которые появляются от улыбки, покрытые небольшим румянцем, и знакомые зеленые глаза.
На ней распахнутое бежевое пальто, зеленая рубашка и темные брюки. Она заправляет прядь прямых черных волос за ухо и улыбается. До меня доходит, что именно в этой одежде она была, когда попала в аварию.
— Тебя я тут не ожидала увидеть, — продолжает она, а я срываюсь и обнимаю ее.
— Эй, задушишь, — смеется девушка, но чувствую, как прижимается к груди.
Я отпускаю ее и еле выдавливаю из себя слова:
— Я очень скучаю по тебе.
Санни касается моей колючей от щетины щеки.
— Я тоже, но ты ведь понимаешь, что не должен здесь находиться.
— Ты тоже не должна, — спокойно говорю я, а в ответ Санни улыбается.
— В отличие от меня, у тебя есть шанс, Адам, — произносит она впервые мое имя.
— Мне было дано мало времени быть матерью, но у тебя еще есть шанс. Борись хотя бы за нашего сына.
Санни убирает руки в карманы и делает шаг ко мне.
— Борись за Мишель. — Я поднимаю на нее глаза.
— Она хорошая. Она так старается. Как я рада, что Мишель нашла общий язык с Чарльзом. Прости ее за выходки. Она тебя любит и сейчас сидит перед тобой в палате, в надежде, как и я, что ты очнешься. — Санни говорит спокойно, но на щеках появляются слезы. Провожу пальцем, вытирая каждую из них.
— Спасибо, что навещаешь меня, но, Адам, разве хочешь, чтобы еще одна могила появилась рядом с моей? Слишком рано!
Ее руки касаются моей груди, а она все так же продолжает свою речь, заглядывая в глаза.
— Ты хороший отец и всегда им был. Прошу, не неси груз тяжести, хватит. Мишель обещала, что сделает все, чтобы вы были счастливы. Я ей верю, дай ей шанс.
Я просто киваю, а она кусает нижнюю губу.
— Поцелуй от меня Чарльза, хорошо? — Ее голос дрожит, она вытирает щеки и успокаивается.
— И пообещай мне две вещи.
— Какие?
Она обнимает меня за шею и улыбается.
— Свози Чарльза в Корею, хочу, чтобы он познакомился с культурой моей родины.
— Да, конечно. Я уже об этом думал. А второе?
— Ты уже обещал это на своем дне рождении, помнишь?
— Быть счастливым, — оба шепчем мы.
— Знаю, ты любишь Мишель, и сейчас у вас не все хорошо, но будет. Я в это верю.
— Ты всегда во все верила, — улыбаюсь я.
— Просто обещай, ладно? — И уже Санни убирает слезы с моего лица.
Я киваю, не в силах говорить.
— Мы обязательно встретимся, а сейчас живи и знай, что я с вами.
Она поднимается на носочки и касается моих губ.
— Я люблю тебя, Адам, а сейчас открой глаза…
Оставив Чарльза с его бабушкой и дедушкой, я решила прийти к Адаму одна. Медсестра разрешила мне остаться на минуту дольше положенного.
За окном девять вечера, и вместо утреннего солнца в палату проникает лунный свет.
Моя рука держится за ладонь Адама, стараясь избегать иглы, что воткнута в его кожу.
Казалось бы, что я выплакала все, что могла, но капли слез падают мне на руку прежде чем я заговариваю.
— Адам, прости. То, что ты сейчас здесь моя вина и мне жаль, что исправить я ничего не могу. Прошла неделя, ты так и не открыл глаза. Сделай это ради Чарльза хотя бы.
Вытираю лицо тыльной стороной ладони и снова касаюсь его руки, надеясь, что это поможет ему и даст понять, что я рядом жду его.
Внутри меня все усыпано вялыми цветами, никакого цветочного сада, только остатки высохших плодов. Ничто так не выматывает, как эмоциональные переживания, но я стараюсь сдержать хотя бы последние нити надежды.
— Я так хочу, чтобы каждая секунда моей тревожности сопровождалась твоими объятиями. Я так не ценила время, когда ты был со мной, показывая свою любовь. Ты любишь меня сильнее, чем кто либо мог любить меня… Мне очень жаль, что только сейчас я осознала это полностью. Я буду меняться ради себя, ради нас.
Касаюсь губами его руки, поглаживая его большим пальцем. Я смотрю на Адама, который подключен к дыхательному аппарату, и сжимаю губы в маленькой улыбке.
