Я безнадежна и сломлена, а этот человек смог открыть мою темницу. Я там пряталась, а он впускал туда свет. У меня есть выбор поставить нашим не сложившимся отношениям жирную точку, чтобы мы оба жили своей жизнью. Но мы, а в частности Адам, столько боролись за нас. Я никогда не смогу предать нашу любовь.
— Я никогда не отпущу тебя. Ведь я уже сделала такую ошибку. И если мое имя больше никогда не слетит с твоих губ, мне будет так стыдно, — плачу я.
— Я пересмотрела свою жизнь, взглянула на свои ошибки, но ты, Адам, единственное, что было в ней правильное.
Отдышавшись и вытерев лицо, поднимаюсь, напоследок целуя Адама в лоб.
— Где бы ты ни был, надеюсь, ты меня слышишь. — После этих слов хватаю свою сумку со стула, собираясь уходить, но останавливаюсь. Разворачиваюсь обратно к койке, подходя ближе. Мне показалось, я услышала его голос.
Я подхожу ближе, и мой взгляд упирается в его полуоткрытые глаза. Он, кажется, пытается что-то сказать, а я из-за огромного потока чувств машу перед ним рукой и спрашиваю:
— Адам, ты меня слышишь? — На секунду я задумываюсь, что мне все это показалось и я просто схожу с ума, но через пару минут Адам убирает эту мысль из моей головы. Он еле движет губами, что я не сразу понимаю, что он говорит, но вскоре до меня доходит.
— Санни… — повторяет он.
Я беру его за руку, приближаясь к его лицу чуть ближе.
— Это я, Мишель. Я вызову врача, все будет хорошо.
После этих слов я пытаюсь найти медсестру. Она и пара врачей оказываются вокруг койки Адама, а меня просят уйти, сколько бы я не сопротивлялась. В конечном счете я сдаюсь, ведь главное — он очнулся и мне это не привиделось. Сила моих слов или некие высшие силы повлияли на это — неважно. Он здесь. Жив. И мы еще можем бороться за нас.
Прошло почти 3 недели, как выписали Адама. После того, как он очнулся, еще некоторое время оставался под присмотром врачей. Врачи сказали, что у него хорошие шансы на полное восстановление, так как находился Адам в коме неделю. Было бы сложнее, будь он в таком состоянии месяцы. Врачи также дали список препаратов, которые поддерживают обмен веществ, стабилизируют давление и температуру, укрепляют иммунитет.
Адаму нужно быть в состоянии спокойствия и без каких-либо нагрузок.
Мы толком не говорили с ним, только вопросы, что успевала я задавать это: «Голоден?», «Как самочувствие?» и не потому, что он не хочет говорить со мной, нет. Потому что рядом с ним с момента выписки находится Амила.
Понимаю, она заботится, но никакого личного пространства не дает своему сыну. Даже подумывала остаться на ночь как-то, но поняла, что мест нет.
Пыталась пару раз задеть меня парочкой фраз или говорить, что ее сыну не удобно спать на диване (и не важно, что он раскладной), оскорбить мои навыки готовки. Хотя я знаю, что готовлю хорошо.
Адам замечал это, просил ее перестать так вести себя, когда я была не в их поле зрения. Но Амила просто делала жалостливый вид и шептала, что заботится о сыне.
И в этот раз я снова попадаюсь на их разговор. Уверенная, что Чарльз уже заснул, спускаюсь по лестнице и останавливаюсь на одной из них, когда слышу голоса.
— Перестань так обращаться с Мишель, мама.
Адам сидит на диване, а Амила и Шон стоят спиной ко мне, и я даже не хочу видеть реакцию Амилы на его слова.
— Да что я говорю такого? Хочу помочь ей, но, видите ли, ей моя помощь не нужна, — жестикулирует женщина.
— Какая помощь, мама? Ты же только и делаешь, что оскорбляешь.
Даже после того, как Адам оказался в больнице из-за меня и должен меня ненавидеть, бросить из-за моих выходок и слов, что я наговорила, он защищает меня. И как вообще возможно отпустить такого человека? Человека, который всегда за тебя, даже если сердце болит по твоей причине?
— Адам, прости, если так все кажется, я действительно стараюсь, но она ведь не Санни. — Я готова ко всем унижениям от нее, но чтобы меня сравнивать с бывшей женой Адама?!
Перед тем, как присоединиться к ним, я слышу:
— А с чего ты решила, что Мишель должна быть похожа на нее? — возмущается Адам, и я решительно присоединяюсь к беседе, подавая голос:
— Не нужно меня сравнивать с ней!
Все оборачиваются на голос. Я вижу улыбку Шона, недоброжелательный взгляд Амилы и глаза Адама, которые говорят, что ему неловко за эту сцену.
— Я знаю, что вам не нравлюсь, Амила. Знаю, что не стану матерью для Чарльза. Уверена, Санни была лучше меня и их любовь с Адамом тоже была прекрасной. Но ваш сын выбрал меня и никогда за наше с ним знакомство не сравнивал меня со своей бывшей женой. Я и не собиралась быть похожей на Санни, лишь для того, чтобы заполучить любовь вашего сына. Я уважаю Санни как девушку, мать, жену и просто человека, но впредь никогда не сравнивайте меня с ней. Это подло и глупо! — заканчиваю я, довольная собой. Давно таких эмоций не ощущала.
Шон неожиданно обнимает меня, на ухо нашептывая «молодец! Хоть кто-то ее заткнул». Амила прощается с Адамом, хватает под руку Шона и уходит, так и ничего не сказав.
— Боже, прости за это. Мама не знает меры, — слышу голос Адама, на секунду забыв, что он здесь.
