Юноша несколько раз глубоко вздохнул, борясь с уже настоящей, а не во сне, тошнотой. Он встал и как был, голый, подошел к столику и жадно припал к серебряному кувшину, в котором было сладкое душистое вино с апельсиновой отдушкой. Вино подарил Микель Редфорт.
Домерик сделал несколько глотков и начал медленно приходить в себя. Сон казался таким настоящим и живым, что даже сейчас он не сразу осознал, что все это лишь приснилось.
Удивительно, но он ощущал буквально все, чувствовал запахи и видел кровь Рамси на кинжале и руках. Он видел, как тело бастарда покидает жизнь!
Болтон провел рукой по лицу. Сердце, которое поначалу колотилось так, словно он без остановки пробежал несколько лиг, медленно успокаивалось.
Домерик распахнул ставни и позволил прохладному воздуху обдуть разгоряченное тело. Сев на подоконник, парень задумался.
Примерно так он и хотел убить Рамси Сноу. И то, что он видел, был его план, соблюденный чуть ли не до мельчайших деталей! Удивительно и необычно! Как такое вообще возможно?
Когда он планировал убийство, все выглядело как-то проще. А вот сейчас он впервые все увидел в своем воображении — подлость, коварство и смерть беззащитного человека. Ну, почти беззащитного. И деяние вызвало такой неожиданный отклик.
К убийству он всегда относился спокойно. И хоть не сильно преуспел в этом деле, но в той же Долине за прошедшие годы сразил немало горцев. Правда, все происходило в бою.
И все же он Болтон! Узнай отец о его сомнениях и терзаниях совести, он бы воспринял такое поведение как слабость. Это бы не пришлось ему по сердцу. Болтоны за свою восьми тысячелетнюю историю творили куда более серьезные и страшные вещи — он читал и слышал об этом. Про нынешнее деяние его предки забыли бы едва ли не раньше, чем повернулись спиной к еще теплому трупу.
И то, что все произошло во сне, ничего не меняло. Он пережил это словно наяву и сейчас стыдился своей слабости и того, как на все среагировал.
«Это Долина так меня изменила, — подумал он, не зная, радоваться или печалиться. — Долина и Редфорты. Они бы никогда подобного не одобрили… А Старые Боги? Что они скажут, когда я все закончу? В своем ли я праве?». Ларна продолжала безмятежно спать. Домерик окончательно пришел в себя и понял, что с такой мягкосердечностью пора завязывать. Он должен убить Рамси Сноу и сделает так, как увидел во сне. Пусть это ему поможет. Кто знает, возможно, сами Старые Боги послали сон? Вдруг, это подсказка?
Последняя мысль ощутимо подняла настроение. Он перестал сожалеть о Рамси, который должен умереть. Правда и радости не ощущал. Но его второй, мудрый и куда более практичный Домерик, странным образом одобрял такое решение. Убийство необходимо, более того, оно являлось единственным условием, определяющим всю дальнейшую судьбу. Оно открывало ему двери новой жизни и делало эту самую жизнь возможной. Рамси уже убил его один раз. С определенной точки зрения можно сказать, что он просто расплатится по счетам.
До этого момента Домерик обдумывал и отверг несколько разных планов. Он даже хотел дать Рамси денег и сделать так, чтобы тот уехал в Вольные города или подался на службу к кому-нибудь из северных или речных лордов. Например, к тем же Фреям. Так можно было сделать, но он был совершенно уверен, что это неправильно. Рамси, конечно, уедет, но никогда не откажется от мысли заполучить Дредфорт. А это опасно, очень опасно. Набравший сил бастард сумеет нанести удар в тот момент, когда он не будет к нему готов.
Да и куш — целый Дредфорт с его стенами и башнями, воинами и слугами, богатствами и возможностями, слишком велик, чтобы такой человек, как Рамси, сумел от него отказаться.
Ларна откинула одеяло. Увидев ее грудь и лоно с узенькой полоской темных волос, Домерик ощутил желание. Он подошел и напористо, не давая проснуться, без прелюдий, взял ее. А спустя некоторое время повторил. И на этот раз Болтон заставил девушку кричать от наслаждения.
Чуть позже, еще до завтрака, выпроводив Ларну, он оделся и отправился на конюшню, приказав оседлать Кареглазого.
— Милорд, ваш отец-лорд будет недоволен, что я позволил вам ехать одному, без охраны, — попробовал урезонить его мастер над лошадьми. В голосе Кэна звучало опасения, в то время как руки накидывали попону, накладывали сверху седло и затягивали подпругу.
— Делай, что сказано, — немного грубо ответил Домерик. Сегодня он не испытывал охоты в чем-то убеждать этого человека. Уже оказавшись в седле, он все же смягчился. — Если что, скажешь моему отцу, что я так приказал, а ты ничего не смог сделать.
— Эх, милорд, милорд, — горестно вздохнул конюх и махнул рукой.
Болтон пришпорил коня и поскакал вперед.
Как и во сне, он больше часа наблюдал из леса за домом Рамси Сноу. И чем дольше он так стоял, тем отчетливей понимал, что что-то изменилось.
Мать Рамси, когда он потерял терпение и выбрался к мельнице, выглядела встревоженной.
— Мой сын пропал, милорд, — говорил она, и в ее голосе звучало подозрение. Смотрела она хмуро и непочтительно. — Так же пропал и Вонючка. О Боги, не случилось ли чего страшного?
