Некоторое время продолжалась шутливая борьба, а потом, вдоволь нацеловавшись, они пошли дальше по замку. Домерик хотел показать ей кое-что. Он привел ее в каменный переход между Старым Болтоном и Честной Вдовой. Они остановились около окна, выходившего на реку. Было темно. Воздух казался свежим. Легкий ветерок приносил запахи прохлады и трав. В Великом Чертоге продолжалось веселье. Здесь, в переходе, царил сумрак. Лишь факелы внизу давали отблески света. Рыдальница напоминала черное зеркало и сливалась с лесом по берегам. Звездный свет заливал всю округу и их двоих.
Домерику нравилось здесь находиться. Отсюда было далеко видно и днем вся округа, включая замок, находилась как на ладони. Это подстегивало воображение. Он даже мечтал когда-нибудь написать песню о Дредфорте и его землях.
— Почему башню называют Честной Вдовой? — в голосе девушки слышалось любопытство. Она, держась за его руку, выглянула в окно.
— Там мы держим пленников и преступников. И если за пленника можно взять выкуп, то с преступниками разговор короткий. Их жены остаются вдовами.
— А Честная здесь при чем?
— В нашем доме есть присказка: у голого человека секретов мало — а у ободранного их и вовсе нет, — с неохотой ответил Домерик. Ему не нравилось, куда повернул разговор. — Поэтому башня прозвали Честной — тот, кому не повезло там оказаться, не в силах скрыть свои тайны. Честная Вдова. Вот так.
— Про вас ходит немало легенд, Рик! Скажи мне, сколько правды в том, что вы снимаете с людей кожу? — Винафрид заглянула ему в глаза. Потому, как она это сделала, он понял, что его ответ для нее очень важен. Сейчас она словно ставила окончательную точку в его оценке. — Правда ли то, что в Дредфорте есть комната, в которой хранятся плащи, сшитые из кожи врагов?
Мандерли с силой сжала его ладонь. Её голос звучал требовательно.
— В Век Героев и потом мои предки действительно снимали с людей кожу, — признался юный Болтон. — Глупо подобное отрицать. У нас даже клинок имеется — из валирийской стали, узкий, невероятно острый, как бритва, нож. Ранее их было два, но один потерялся. Каратель и Любящий Правду… Так их прозвали.
— Чем больше я слышу про Дредфорт, тем сильнее понимаю, что ничего про него толком не знаю.
— Мой дом не самый милосердный на свете, Вина. И никогда таким не был. Да и тайн у нас хватает, — Рик глубоко вздохнул и немного помолчал. — Но сейчас… Я ни разу не видел, чтобы отец сдирал кожу хоть с кого-то. Да и мне такое не по сердцу. А насчет плащей — может они хранятся где-то в подвалах. Не знаю. Но когда я стану лордом, то прикажу обыскать весь замок. И если такие плащи найдут, их сожгут. Все, без остатка.
Он замолчал, смотря в темноту. Его предки не отличались добротой. Хотя, что там говорить, многие северные дома творили такие вещи, что волосы вставали дыбом. И все же Болтоны выделялись из общей толпы. Ройс Краснорукий любил голыми руками вырывать внутренности врагов. Бальтазар сшил Розовый шатер из сотен шкур, содранных с островитян. Гудбер носил шлем из черепа великана. А в их сокровищнице действительно хранится кинжал из валирийской стали, который его предки часто использовали для своих деяний, пытая и оправдывая семейную поговорку.
В Век Героев такое поведение считалось в порядке вещей. Но сейчас все смотрелось иначе. И не просто так Вина задает вопросы.
— Я тебе верю! — после молчания сказала девушка. Он не торопился отвечать, и они замолчали. То романтическое настроение, что они оба испытывали, пропало без следа. — И в знак моей признательности прими этот дар!
Она сняла со среднего пальца кольцо. В свете звезд оно неярко и таинственно блеснуло темно-зеленой эмалью. — Оно — тебе! — девушка вложила его в ладонь. А потом обхватила его голову руками и приникла долгим поцелуем к губам. — Рик, Рик, скоро мы расстанемся. Не забывай Винафрид Мандерли! И если раньше мы не увидимся, приедь в Белую Гавань.
Они целовались, а потом вернулись в Великий Чертог. Девушка отправилась к сестре, а он уселся за стол к друзьям.
И сейчас, стоя на плывущей домой «Стерве», Домерик с улыбкой вспоминал тот вечер и Винафрид. Какая невероятная девушка. Какая красивая и умная. И смелая. И то, что она отказала ему, не пошла в комнату, вызвало в нем огромное уважение. А кольцо — вот оно, маленькое, такое, что он едва смог надеть его на мизинец.
Домерик поднял руку к глазам, прокрутил колечко на пальце и снял. Узор напоминал переплетенные листья и ветки. Ему нравилось, как все выглядит. Добротная вещица!
Изнутри имелся еще один орнамент, складывающийся в слова. Причем буквы так переплетались, что он и не сразу понял, что это именно надпись, а не рисунок.
