Подпись под документом отсутствовала. Ненависть и желание удушить, обхватить руками шею и почувствовать хруст костей, захлестнули его. Он сжал кулаки и с шумом втянул воздух. Рик знал, кто автор письма. Теперь стало понятно, кто похититель.
– Что с тобой, Домерик? – словно издалека он услышал голос толстяка. – Ты что-то знаешь? Догадался? Скажи уже, не молчи!
– Знаю… – он провел ладонью по лицу, стирая кровавую пелену. – Я знаю, кто написал письмо.
– И кто же? – сир Вендел подошел вплотную.
– Мой братец бастард Рамси Сноу, – возможно, и не стоило говорить Мандерли о таком. Не следовало открывать секретов. Но Рику было плевать.
– Поганый ублюдок, – кулак Вилиса обрушился на стол, пробив доски.
– Домерик! – когда он возвращался от сира Вилиса его окликнул девичий голос. Он остановился и обернулся. В нише около статуи воина сидела Вила Мандерли. Она была такая красивая и так сильно напоминала старшую сестру, что он заскрипел зубами. Её великолепное платье подчеркивало безупречную грудь, талию и бедра. Девушка расцветала и готовилась стать настоящей красавицей.
– Леди, – он все же вспомнил о манерах и сделал шаг ей навстречу.
– Я знаю о письме и что там сказано, – призналась Вила. – Вот только мне неведомо, кто его написал.
– Его написал Рамси Сноу, бастард из Дредфорта. Он бежал больше года назад и уже пытался убить меня.
– Вот оно значит как, – девушка скомкала платок и подошла вплотную. – Ты же не бросишь мою сестру? Не предашь её?
– Нет, не брошу.
– Я знаю, ты сможешь что-то придумать. Верни Вину домой, Рик, – она взяла его за руку и неожиданно, поймав его взгляд, покраснела как маков цвет. Девушка грациозно развернулась и в слезах убежала.
– Что с тобой? – голос отца звучал бесстрастно, но в нем слышался гнев. – Ты что, всерьез собрался отправиться в Пентос?
– Я должен. Это мой долг.
– Так ты можешь говорить Мандерли. Не мне, – Русе Болтон зафиксировал на нём указательный палец. Рик был готов поручиться, что несмотря на кажущееся спокойствие, отец в ярости. Если бы кто-то другой довел хозяина Дредфорта до такого состояния, то ему бы не поздоровилось. Но Русе говорил со своим единственным наследником. – Разве не понятно, что Рамси не даст вернуться обратно? Он заманит тебя в ловушку, снимет кожу и убьет. А потом надругается над девушкой. Если уже этого не сделал.
– Не надо так говорить, – Домерик встретил взгляд отца и не отвел глаза. – Не стоит.
– Ты возмужал! – сказал отец после долго молчания. И он первым отвел взгляд. Первым! Если бы Рик не был так опустошен, он бы порадовался. Но сейчас маленькая победа не имела никакого значения.
Карстарк, Рисвелл, Фрей и вот теперь отец говорили, что ему нельзя отправляться в Пентос. Он не вернется оттуда и не спасет девушку. Как будто он сам не понимал таких очевидных вещей!
Если письмо от Рамси, а так оно и есть, он не сомневался, тот не позволит ему вернуться. Рамси… Больной на всю голову ублюдок, хитрый и беспринципный, мечтающий о Дредфорте и имени Болтона.
В его видениях бастард творил страшные, жуткие вещи. И вот в его руках Вина Мандерли – красивая и милая девушка. От мысли, что с ней может сделать Рамси, у него перехватывало дыхание.
Вот чем оборачивается слабость и желание остаться рыцарем. Он не хотел убивать Рамси, опасаясь замарать собственное имя. Вот что из этого вышло. Чертов идиот! Он мечтал остаться рыцарем с чистыми руками. Он им остался, но ничего не даётся просто так. За все надо платить. И час расплаты пробил.
Каким-то неведомым чувство он знал, что время у Вины еще есть. Рамси невменяемый. Но он не будет торопиться. Не в такой момент. Тем более, он может попробовать насильно жениться на девушке. Нет, прямо сейчас насиловать, пытать или убивать он не будет. Его терпение еще не закончилось.
Но если он не отправится в Пентос, то девушка обречена на незавидную судьбу. А он обязан отправиться. Иначе, он предаст всё, что ему дорого. Он предаст своё имя, честь рыцаря и долг. Долг перед Виной – он ее жених и они любят друг друга. Как после этого жить и смотреть людям в глаза?
– Лорд Мандерли сказал, что коль скоро его внучку похитили из-за меня, то и я в этом замешан. И сир Вилис надеется, что я что-нибудь придумаю.