— Даниэль, ты бросаешь нас на три месяца? Что будет с нами? Нам сократят полеты? Нас раскидают по другим экипажам?
На секунду ему стало жалко их, неизвестность самый тяжелый враг.
— Мы говорили об этом с руководством, — наконец он посмотрел на присутствующих в комнате, моментально понимая, что не видит Оливию и тут же тихий голос в дверях, заставил отвлечься от своих слов, буквально застывая в небе голубых глаз.
— Простите, — Оливия проскочила в комнату, садясь за последний столик, пытаясь случайно не посмотреть на Даниэля. План А— игнорировать его. Делать вид, что он абсолютно ей безразличен. Она подперла рукой подбородок, как в школе, когда скучно сидеть на уроке и уставилась на входную дверь.
— Что решило руководство? — Вопрос Келси заставил его вернуться к ответу, который он забыл напрочь, взглядом провожая Оливию Паркер до стола, за который она села.
— Что решило руководство? — Задумчиво повторил он, теперь злясь на Оливию за то, что так глупо его отвлекла. Женщин нельзя выпускать на поле сражений— мужчины начнут убивать сами себя, — было решено оставить рейс 2-1-6 в полном составе под руководством капитана Дюпре. С вами Марк, — он перевел взгляд на второго пилота, — я надеюсь за три месяца ничего не изменится.
Он мечтал одного изменения, по выходу из отпуска не обнаружить англичанку в своем экипаже.
Услышав имя капитана Дюпре, Оливия машинально перевела взгляд на Даниэля. Капитан Дюпре— тот самый с которым они перегоняли самолеты из Гамбурга, «пилот со стажем», отлично, старик с сединой в голове. Это было самой приятной новостью после новости о трехмесячном отсутствии Даниэля.
— В крайнем случае, вам дадут другого пилота. Но рейс оставят. Они мне обещали, — закончил он о наболевшем и тут же перешел к сегодняшнему рейсу.
Вот теперь план А работал в полной силе, Оливия рассматривала лампы на потолке, стены в кабинете, искала изъяны на полу и столе, лишь бы только не встречаться взглядом со своим капитаном. Но услышав голос Келси, она тут же включила свое внимание. Старшая бортпроводница раздавала рабочие зоны в салоне и Оливии опять выпал первый салон:
— Можно в хвосте? — Она протянула руку, привлекая внимание Келси, — меня укачивает в начале самолета.
— Но в хвосте качает больше, — удивилась та и Оливия стиснула зубы.
— На А380 центр приложения сил впереди самолета, то есть меньше качает в начале салона, — недовольно произнес Даниэль и Оливия тут же перевела взгляд на него. Он складывал летные документы на столе, полностью поглощенный этим важным делом, не смотря даже в сторону бортпроводников. Кто и где работает— это не его дело, этим занимались Келси и Джуан. Но он не мог промолчать, когда англичанка явно лгала. Скорее всего ей было это известно, она придумывала причину, чтобы не входить в кабину к пилотам. Хотя Даниэль был не против этого.
Он мельком посмотрел на нее и встал со своего места, одевая зеленый жилет.
— Тогда я ставлю тебя работать в середину салона, Оливия, — произнесла Келси, — там точно не укачает.
Оливия удовлетворенно кивнула и, схватив чемодан за ручку, быстро пошла к выходу, катя его за собой. Пройдя по длинному коридору она вышла в зал вылета, почти налетая на большой рекламный щит авиакомпании "Arabia Airline", стоящий у стойки регистрации пассажиров. Смотря на него и не веря в то что видит, она удивленно подняла брови.
— О, Боже, — прошептала девушка, смотря на себя же.
На фоне нового Аэрбаса она и Даниэль среди огней самолета улыбались, смотря прямо друг другу в глаза. Она помнила этот момент. Она прекрасно помнила, как фотограф просил пройтись рядом с самолетом, а они шли и смеялись, подшучивая друг над другом. Сейчас это было воспоминанием, запечатленным на пленку, показанным на всеобщее обозрение. Авиакомпании "Arabia Airline" рекламировала дружеское отношение среди экипажа, но помня тот момент, Оливия не видела ничего дружеского. Уже тогда в ее глазах присутствовал блеск и вожделение. Она видела его сейчас, надеясь, что его больше никто не заметит.
Решив рассмотреть взгляд Даниэля, девушка сделала шаг к плакату, нахмурив брови, видя его улыбку. Она рефлекторно улыбнулась, вспоминая ее в живую. Капитан "Arabia Airline" молодой, красивый, статный мужчина с внешностью бога дарил свою улыбку ей, смотря прямо в глаза. Она так и не смогла определить, что скрывается в его взгляде. Но вчера он был другим, и Даниэль не улыбался.
— Надеюсь, к нашему возвращению это уберут, — шелк обволок ее слух, и Оливия обернулась, смотря на Даниэля. Он подошел так тихо, что испугал ее.
— Если не уберут, то я лично сожгу, — прошептала она, хотя мозг думал о другом. Этот плакат был чарующим, завораживающим, противоречащий всем канонам ислама и что странно— самой авиакомпании "Arabia Airline", которая была против отношений на борту. И тем не менее, Мухаммед дал согласие на такую вольность— как капитан и стюардесса улыбаются друг другу. Надпись сверху комментировала этот снимок: «Все лучшее мы дарим вам». Но она не подходила к снимку.
