Далее в хаотичной жизни Влада наступил короткий, но весьма продуктивный период, а если быть точнее, всего за пару лет он умудрился увеличить население Латвийской Республики на три человечка и оставить на попечении у государства троих матерей-одиночек.
В 2008 году, когда для Прибалтики открылись границы в Европу, Влад забыл о пролитых за Родину слезах, о латышских партизанах, припрятал подальше латышский флаг, собрал все отпечатанные документы, нехитрый скарб и, вооружившись английским словарём, с первой волной эмигрантов бежал из Латвии, оставив ей лишь непогашенные кредиты, долги и массу проблем со всевозможными карательными инстанциями.
Такими вот путями этот латышский самородок и попал на туманный остров, где поначалу вроде всё пошло как у порядочных людей. Стал хозяином дома, в котором две комнаты сдавал двум молодым парам, которых очень не любил и жаловался мне:
– Они же сексом каждый божий день занимаются, прикинь. – Подумал и добавил: – А то, бывает, и по два раза, у меня всё записано, – и тряс каким-то потрёпанным блокнотиком.
– Ну дело молодое, – отвечал я.
– Так они же каждый раз после этого дела ещё и моются, гады, – продолжал жаловаться он.
– И что? – не понимал я.
– Что-что, за воду-то мне платить, – орал он во всё горло.
Одним словом, хозяин он был строгий, сверхэкономный, несправедливый и трепловатый. Частенько конфликтовал с жильцами, часто без весомой на то причины. Те в отместку прорекламировали Володю в соцсетях с очень плохой стороны. Поэтому вскоре этот проект со сдачей комнат был заморожен, и Влад попал в большие долги. Плюс ко всему под шумок развёлся, оставив жену с очередным ребёнком на руках, и был таков.
Что же касается работы Влада на фабрике, то после прибытия в Англию он довольно быстро получил контракт и устроился в цех упаковки и погрузки продукции. Этот пройдоха довольно неплохо справлялся со своими обязанностями и вскоре даже добился небольшого повышения, став совсем небольшим начальником. В подчинении у него имелся один человек, парнишка из Румынии, но этого было достаточно, чтобы Влад, всякий раз звоня родным в Латвию, начинал безудержно врать и хвалиться:
– Да я сейчас тут такой босс, вся фабрика на мне.
Наслушавшись баек из склепа, родные на другом конце Европы тут же бежали по соседям.
– Ну вот и наш Владс наконец-то выбился в люди, – говорили они главным разносчикам информации – бабулькам на лавочках. – Он щас там большой человек, начальник. И все англичане называют его «мистер».
И внештатные информаторы хором ойкали, глубоко вздыхали и, раскачивая поседевшими головами, приговаривали:
– Вот видишь, и этот балбес человеком стал. Культура, она и из обезьяны сделает человека.
Правда, почти всегда в конце таких рекламных звонков Влад не стесняясь и как бы невзначай просил у бабушки или отца, инвалида первой группы, помочь финансово: так, мол, и так, собираюсь вот повышать квалификацию, и деньги нужны позарез, чтобы заплатить за курсы, а отказаться не могу – начальство из самого Лондона просто умоляет.
И ему, конечно, помогали (брали кредиты и помогали), а как не помочь кровинушке, он ведь старается, карьеру делает.
А этот карьерист после очередного денежного перевода бегом бежал в казино, которые безумно любил (как, впрочем, почти каждый латыш), и просаживал всё и сразу, ни на секунду не задумываясь, а что же он будет делать завтра и на что жить.
Единственное, в чём не соврал Влад: англичане и правда называли его «мистер», впрочем, как и всех нас, эмигрантов.
Но стоит отметить, что однажды в отношениях между Владом и англичанами пробежала чёрная кошка. Не в силах выговорить его фамилию Скабс, они не забавы ради начали называть его Скрабс, что в переводе с английского (scrap) означает «мусор».
Влад, когда понял это, очень разозлился:
– Какой я вам Скрабс, я Скабс! Я в суд на вас подам.
Но вскоре утихомирился, свыкся и не обращал на это никакого внимания. Однако если кто-то в шутку переводил на русский английскую версию его имени и называл его «мистер Мусор», то он приходил в ярость, злился и не разговаривал с тобой неделю. Русским мусором он почему-то быть не желал.
Образование Влада оставалось открытым вопросом. Сложно было назвать его истинную профессию и количество законченных классов. Ведь все его дипломы и сертификаты были отпечатаны на принтере и в таком количестве, что Влад порой и сам путался во всей этой канцелярии. На страничке в Facebook в графе «образование» он важно написал: «По сути, школа жизни». Ну а по дипломам и сертификатам был и флористом, и агрономом, и даже нефтяником (действительно, очень нужная для Латвии профессия, там так много нефти).
Книгу за всю свою сознательную жизнь прочитал одну, и та была уголовным кодексом. Идеально разговаривал на русском и латышском. Что до английского, то он вроде знал огромное количество английских слов, но не имел ни малейшего представления, как их связывать.
