— Что ее муж — чудовище? — Да. Уж этого Дейнерис наслышалась, но в отличие от Тириона, Джона и лорда Грейджоя, бастарда Рамси она видела впервые. Она видела, что у Черного лорда есть дети, любящие родителей, есть жена, что пытается его защитить, и видела, что сейчас безумно глядевший на свою леди бастард, видимо, был очень ей предан. — Что ж… Честь и хвала той женщине, что смогла обуять такого монстра.
— Он — убийца!
— В этом зале не он один, — отвечала ему королева.
— Но лорд Болтон убил младшего сына Эддарда Старка, Рикона Старка, брата леди… Она определенно лжет. Разве может…
— Мой муж… — громко перебила не сдававшегося Невила Дейнерис, — вылил котелок расплавленного золота на голову моего брата Визериса. Я надеюсь, вы закончили с вашими обвинениями… — отвернулась она от него, оставив в полном недоумении, и оказавшийся ни с чем Невил оглядывался на железнорожденных, ловя на себе их разочарованные взгляды. — Лорд Болтон… — от слов королевы публика встрепенулась. — Я не могу нести ответственность за те события, что произошли во времена узурпаторов и лжекоролей. Я не могу быть ответственной за войны, развязанные ими, но… — проклятое «но», — ваши преступления безнаказанными я оставить не могу. Жестокость карается короной, и в назидание вам и остальным вы понесете должное наказание. — Королева встала с места. — Вам нанесут двадцать ударов кнутом… На главной площади. Это послужит вам и другим лордам должным уроком… Помимо этого, — помнила матерь драконов о золотой середине, — дом Болтонов выплатит Грейджоям компенсацию в размере стоимости двадцати кораблей. Сумму вы можете выплатить в течении года. Приговор вам понятен?
Взъерошенный бастард кивнул головой, не до конца осознавая то, что услышал.
Поучительная порка… Хм. Что ж… Выпорят, видать, его знатно, но ведь он не какой-то изнеженный лорд… Наверное, легко отделался. Хм.
— Но… ваше величество… Где гарантии того, что они выплатят нам суммы? Где гарантии того, что они не отыграются на железнорожденных каким-то другим способом, — услышала леди Болтон и едва не закричала на него, понимая, что Невил собирается просить самого страшного. — Мы требуем…
— Вы сомневаетесь в слове королевы? — не дав и слова вставить, королева восьми королевств грозно вопрошала какого-то приблуда с Пайка, и он покорно склонился перед ней.
— Нет… Разумеется.
— Окончено.
Вновь взорвались голоса людей, наперебой обсуждавших решение Дейнерис Бурерожденной, и Санса, окруженная солдатами, не помнила, как вышла из зала. Мимо них прошел едва не плевавшийся от своей злобы Невил. Уводили дрожавшего Теона. Рамси что-то говорил ей, пытался заставить смотреть на него, перед тем как его увели обратно в темницу, но девушка ничего не видела, и едва не сгибалась пополам от боли, стягивавшей живот.
— Миледи? — придерживал ее Кирш, и она, вспомнив о приговоре, пришла в себя.
— Прикажите отправить людей в темницу. В последнюю ночь они наверняка попытаются что-то сотворить.
Окончено…
Все окончено… Только ей от этого было почему-то не легче.
====== Тишина ======
Солнце зашло за тучи. Поднялся ветер, разгоняя удушливую столичную духоту. Белая пелена облаков в серых разводах плотно закрывала небо, но несмотря на отсутствие светила, ожидавшие зрелища люди все же щурились, пытаясь хоть как-то спастись от неприятной яркости пасмурного дня.
Сколько же зевак собралось! Праздных, ленивых, любопытных. Словно им всем было дело до разборок какого-то северного лорда и железнорожденных, и, чувствуя нетерпение ожидавших, Санса ненароком вспомнила тот день, когда ее вывели к толпе проклинавших ее отца людей.
Судьба вновь жестоко смеялась над ней. Опять она ожидала исполнения приговора, только теперь не своему отцу, а отцу ее детей, и девушка тешилась лишь той мыслью, что после всего она наконец-то заберет всех с собой в Дредфорт: обозленного Бальтазара, замкнувшегося Рогара, оставшегося на несколько недель без родителей Райнара и… Рамси.
Посреди площади желтел сколоченный по случаю помост. Гордо возвышался над людьми обтесанный позорный столб, на который укрепили крюк, уготованный для приговоренного. Терпеливо ожидал своего часа палач, водрузив на голову черный колпак с прорезями для глаз. Приподнимая маску, тот часто пил воду из фляги и, стирая пот, выступавший из-под черной ткани, выслушивал подбадривающие комментарии стоявших поблизости людей. Каждый из них считал своим долгом показать, подсказать, научить карательному ремеслу самого мастера.
