Рогар открыл небольшой сундучок, в котором хранились фигурки вырезанных из дерева животных и людей и, наигравшись с рыцарем, замахивавшимся мечом, теперь во всю разглядывал вырезанную лошадку, принесенную совсем недавно. От скуки он проводил по крупу игрушечного коня пальцем, а, подхватив лошадь в воздух, принялся скакать игрушкой по гобелену, изображавшим леса и поля неведомого края.
Бальтазар хмурился по соседству. Подложив руку под лоб, он думал и не понимал. Маленький мальчик столкнулся с проблемами взрослой жизни, и теперь не знал, кого спросить. Он убил человека — об этом перешептывались слуги — и он чувствовал себя потерянным, понимая, что, наверное, совершил что-то плохое. Мама его не ругала, но и отец не шел, хотя леди-мать сказала, что его освободили.
Он не хотел… Нет, хотел. Это были плохие люди. Он защищал брата и себя. Он не сделал ничего плохого, но… Отца еще не было.
Скрипнула дверь. Рогар оглянулся. Стукнула об пол выроненная лошадка, и старший из двух братьев также поднял глаза.
— Папа!
Дети не могли поверить. Соскочив со стула, Бальтазар выбежал на центр комнаты, и, широко раскрыв глаза, не верил виденному, но отец улыбался и ему, и Рогару, и мальчики кинулись со всех ног к нему. Поймавший их бастард, прижимая такие же темные головы к своей, лишь сейчас осознал, насколько щенята были дороги своему прародителю.
Это были его дети. Его и ее. Никто не смел им угрожать. Тем более какие-то выродки с засранных скал.
Семейство Болтонов впервые собралось за завтраком вместе. Не хватало Райнара, но миледи рассказала о письме из Риверрана, в котором сообщали, что с Лягушонком все хорошо, и все будто бы вернулось на круги своя.
Бальтазар смотрел на отца и неосознанно повторял за ним движения. Он ел в точности, что ел отец и даже отпивал из чаши вместе с ним. Болтая ногами, Рогар то и дело смеялся, оголяя острые клыки. Дети были счастливы, и мать, видя их беззаботные улыбки, сияла. Иногда она поднимала глаза на мужа, и к стыду своему ловила себя на мыслях не о Винтерфелле, не о Дредфорте, не о казни, а о том, что Эндрю Кирш мог прийти немногим позже. Опомнившись, пристыженная леди виновато опускала глаза от своих мыслей.
— Я пойду прогуляться, — вытерев рот салфеткой, проговорил Рамси Болтон. — Мальчики пойдут со мной.
— Да!
— Прогуляться? Но… Куда? — удивилась Санса.
— Я никогда не был в столице. Хочу пройтись, — состроил из себя невинного любопытствующего мужа муж.
— И мы тоже. Мы пойдем с папой!
— Я больше не хочу сидеть взаперти, — заявил старший мальчик, опасаясь, как бы мать не напомнила, что он болел. — Ты сказала, когда папа вернется, мы будем в безопасности, и он нас всех защитит.
— Это опасно, — сказала девушка мужу, не услышав слов ребенка.
— Кирш пойдет со мной. Возьму людей. Ты всегда говоришь мне, что я должен больше времени проводить с детьми… Или же ты настолько опасаешься за меня? — Санса смолчала, и, встав из-за стола, Рамси подошел к ней. — Тебе нужно заняться подготовкой.
— К чему?
— Когда мы вернемся, я больше времени уделю тебе, — поцеловал он ее в макушку, и Черная леди надула губы, услышав его вкрадчивый голос. — Ты ведь знаешь, в чьей кровати должна сегодня оказаться?
— Определенно в своей, — фыркнула она его наглости. — Скажу принести еще подушек, но… Не заблудись, — задрала голову девица. — Говорят, бордель Бейлиша еще работает, пускай и с другим хозяином.
— Ты хочешь и его подвесить на крест? Что за горькая судьба столичных сутенеров!
Не сдержавшись, Санса усмехнулась, и бастард довольно расширил ноздри. Пожалуй, его порка того стоила.
Девушке принесли письмо. К обеду в парке ее хотела видеть леди Тирелл, и она вышла за Мэри, изъявив желание поменять платье. Случайно посмотрев на стол, милорд сощурился. Его жена настрогала целую горку шелухи с каштанов, не притронувшись толком ни к чему более, но должного значения он этому не придал.
Подвязав легкий плащ, Рамси Болтон вышел на улицу. Прячась в тени кипарисовых коконов, он смотрел вдаль, где синело море, сливавшееся с голубым небом. Как совы ухали какие-то птицы, схожие с голубями. Приторно пахло какими-то цветами. После заточения впервые он очутился вне стен замка, но уже с точностью мог сказать, что на Севере ему нравилось больше. Он — северный лорд. Его жена — северянка, как и его дети. Южный климат не для них. Он однозначно размягчает мозг. Ублюдок Джон тому полное подтверждение.
К отцу вышел готовый Бальтазар, и, нахмурившись, неуверенно подошел к родителю поближе.
— Ты уже готов! — положил руку на плечо мальчику Черный лорд.
— Да… Пап, — о чем-то хотел спросить мальчонка, оставшись с родителем один на один. — Я…
— Что?
— Тот человек… — тихо пробубнил ребенок, щурясь от солнца. Он явно боялся, но вдруг набрался смелости: — Он говорил, что ты… Что ты обижал маму… Это правда?
Мужчина долго молчал, не решаясь ответить. Он посмотрел на ребенка и недовольно скривился, но врать сыну не стал.
— Да, — ответил Рамси.
