будто бы одна состряпала этот сумасшедший план. Не ради Дженны – мне плевать на нее, – а ради
Алекса. Дженна, безусловно, свалит всю вину на него. Я не хочу разрушить его шансы играть в
колледже в футбол, как Мэдди разрушила шансы Молли играть в колледже в хоккей на траве.
Я подписалась именем сестры и поставила дату – день до аварии. Я понимала всю боль и
чувство вины, которые Мэдди носила в себе, ее желание сказать правду, и страх, сопутствующий
этому желанию. Это был мой способ дать ей прощение и чувство покоя, позволить ей извиниться
перед Молли, как она хотела... как планировала. Плюс, я надеялась, что Молли могла бы
использовать это письмо, чтобы попасть в колледж, чтобы обрести второй шанс.
— Я не знаю, поможет это или нет, но там все написано. То, что Мэдди с тобой сделала,
непростительно, и я думаю, что она знала это. Я думаю, именно это она и хотела сказать тебе той
ночью на вечеринке.
13 Прим. пер.:
LOVEINBOOKS
– Но я сожалею, что врала тебе, врала всем.
Я повернулась и пошла к выходу. Я намеревалась убраться из кафетерия, убраться из школы,
прежде чем растеряю храбрость, которая была нужна мне, чтобы признаться во всем родителям.
Я сделала всего несколько шагов к двери, а столовая погрузилась в хаос, все заговорили и
схватились за телефоны. Меньше чем через несколько секунд все, что я сказала, будет достоянием
всего мира, загруженное и отправленное всем и каждому... в том числе и моим родителям.
LOVEINBOOKS
40
К дверце холодильника была прицеплена записка. Буковки были маленькие и прыгали туда-
сюда, но я поняла, что писала мама. Она уехала в офис с папой. У него было еще несколько рабочих
часов, а потом у них должна состояться встреча с психологом. Адрес был написан под именем
консультанта – на всякий случай, если я захочу присоединиться. Я не собиралась. Ни один
консультант, ни одна куча дипломов в рамочке не поможет мне выбраться из ямы, в которую я сама
себя зарыла. После этого они собирались поужинать. Мама сказала, что позвонит и даст мне знать,
куда они поедут, если Алекс и я захотим присоединиться к ним после игры. Я не хотела.
Я посмотрела на часы на микроволновке – 1:00. Я никогда не бывала у психолога раньше, но
родители точно проведут у него какое-то время. Им многое нужно было обсудить, в основном, все
вопросы касались меня. Наверное, это займет около часа, может, больше, если мама будет плакать.
Таким образом, у меня была пара часов до встречи с ними.
Я схватила телефон и выключила его, вытащила аккумулятор и засунула телефон в верхний
ящик моего стола. Я не хотела ни с кем разговаривать, по крайней мере, пока не решу, что сказать
родителям.
Я забралась в свой шкаф и достала свою любимую пару джинсов, те, что Джош и я
разрисовывали, когда нам было скучно на уроках истории. Каждый символ, каждый символ и каждая
глупая цитата несли в себе воспоминания. Я хотела закутаться в них и унести их с собой. Я надела
фланелевую рубашку Мэдди. Он была мягкой и удобной, Мэдди ее обычно надевала в выходные. На
рукаве было пятно от помады. Рубашка еще хранила ее запах – лаванда и ваниль, и даже какой-то
легкий аромат одеколона Алекса, казалось, навсегда ставший частью ее собственного запаха.
Толстовка, которую мне дал Джош, висела на спинке стула внизу. Я схватила ее и накинула на себя,
зарывшись носом в длинные рукава и вдыхая знакомый запах – чернильный запах Джоша.
Было так хорошо окружить себя теплыми ароматами двух людей, которых я любила больше
всего на свете, и не переживать по поводу волос и макияжа. Я снова была сама собой. Единственное,
чего мне не хватало, – кроссовок и моего этюдника. Мне потребовалась минута, чтобы отыскать их.
– Эй, Бейли, – сказала я и взъерошила его шерсть. – Ты узнал меня с самого начала. Никто не
узнал кроме тебя.
Он обнюхал мои руки и перевернулся, взглядом прося меня почесать ему живот. Я взяла
коробку с лакомством, которую мама так и не убрала с моей тумбочки. Я спрятала всю коробку под
одеяло. Если Бейли доберется до нее – это будет мой ему подарок за то, что целый месяц он провел
без меня.
– Увидимся, дружище. Оставайся здесь и поищи свои вкусняшки.
Я оставила его там откапывать лакомство на кровати и вернулась в комнату Мэдди, чтобы
захватить сумочку. Я замерла, когда увидела на кровати платье, завернутое в прозрачный пластик. На
ярлычке, прикрепленном к застежке, была надписана сегодняшняя дата. Неудивительно, что я не
сумела найти платье, которое Мэдди собиралась надеть на Снежный бал. Она заказала его за неделю
до смерти.
Оно было коротким и черным, и рядом с ним стояла пара новых туфель на каблуках. Поверх
платья лежала записка от мамы. Она просила меня примерить и сообщить ей, нужно ли что-то
