— «Сорок третий», «Сорок четвёртый», я «Сорок пятый», как обстановка? — вызвал своих ведомых старлей Щепкин. Сегодня 35-й гвардейский ИБАП смог отправить на прикрытие «особо важного» транспортника только три экипажа — в последние дни было много боевых заданий, да и потери не обходили полк стороной. Щепкин пилотировал один из шести только что полученных полком для восполнения потерь последних дней «Мигов-23МЛ», а его ведомые, также прибывшие три дня назад с пополнением молодые лейтенанты Латышев и Величко, сейчас пилотировали старые «Миг-23М», из числа тех, на которых полк начинал эту войну. Кроме ПТБ «Миги» сегодня несли на подвесках по четыре УР Р-60. На самолёте ведущего этот набор вооружения дополнялся двумя более дальнобойными УР Р-24Р.
Болтавшиеся где-то сзади, чуть ниже самолёта старлея, ведомые тут же отозвались, ответив, что обстановка без изменений и противника они не видят. Это не удивляло Щепкина — англичане в последнее время летали очень редко, поскольку у них осталось очень мало боеспособных самолётов и ещё меньше не разбомбленных до сих пор аэродромов.
Пока всё шло по плану. Подопечный «Геркулес» в данный момент уже миновал Нортгемптон и направлялся в сторону Питерсборо и далее к заливу Уош, откуда неизвестная женщина-пилот должна была повернуть в юго-восточном направлении, к бельгийскому побережью. Маршрут был не самый оптимальный, но на побережье восточнее Лондона и в устье Темзы ещё оставались кое-какие, всё ещё не подавленные средства британской ПВО.
С теми же проблемами сталкивались и пилоты истребительно-бомбардировочной авиации, планируя свои удары по окрестностям того же Гринем-Коммона.
В общем, пилот «С-130» действовал достаточно грамотно, удачно прикрываясь темнотой и складками местности на своей малой высоте.
Щепкину даже как-то не верилось, что этим транспортником рулит баба.
— «Сорок пятый», я «Тропа»! — вдруг возник в наушниках шлемофона Щепкина хорошо поставленный голос, принадлежавший обладавшему лужёной глоткой оператору одного из развёрнутых наступающими Советскими частями на бельгийском побережье мощных наземных радаров ПВО. — «Сорок пятый»! Внимание, к вам гости! Позади вас на пяти тысячах, курсом на северо-восток четыре скоростные воздушные цели! Приказываю атаковать! Как поняли?
— Вас понял, «Тропа»! Выполняю! — доложил Щепкин, приказав своим ведомым разомкнуться и разворачиваться вслед за ним навстречу противнику.
Ну а дальше всё было, почти как на учениях мирного времени, то есть довольно буднично.
Минут через пять Щепкин обнаружил противника на встречно-пересекающихся курсах своей БРЛС, потом произвёл захват и выполнил пуск обеих дальнобойных «Р-24Р». Спустя несколько секунд ведомые выпустили по одной «P-60», которые имели меньшую дальность. На экране бортового радара было видно, что противники начали манёвр уклонения, но удалось это не всем. Две цели из четырёх (а это были английские «Фантомы» FGR.2 из 23-й эскадрильи Королевских ВВС) исчезли с экрана радара, а две почти одновременно ушли в предземные помехи, похоже, выполняя резкий уход со снижением от выпущенных советскими лётчиками ракет.
— «Тропа», я «Сорок пятый»! — передал Щепкин. — Кажется, двое отлетались!
— «Сорок четвёртый», «Сорок третий», ложимся на прежний курс! — почти одновременно сообщил Щепкин ведомым и тут же вызвал пилота подопечного «С-130».
— «Большой», я «Сорок пятый», вы где?
— Да там же, идём прежним курсом!
— Правильно, так и действуйте. А то у нас тут гости объявились, могут атаковать.
— Вас поняла, — ответила неизвестная лётчица, добавив в свой ехидной манере: — И без сопливых....
В этот самый момент в наушниках гермошлема Щепкина противно запищал сигнал «Берёзы», предупреждавший об облучении чужим бортовым радаром из задней полусферы.
