И действительно, столько подбитой техники сразу полковник Пирс не видел ещё никогда. Десятки вроде бы весьма добротных и выглядевших вполне грозно британских танков и бронемашин были превращены буквально в груды металлического хлама и, чадя, догорали в темноте, среди руин авиабазы. Кроме них вокруг горели остатки строений и остовы подорванных русскими или уничтоженных артогнём самолётов. От этого летняя ночь имела довольно своеобразный вид, заставлявший всё время вспоминать что-то из древних времён — разные костры на полях битв, осады замков и прочую лабуду.
В общем, откровенно говоря, это был какой-то кошмар, к которому действительно должен был очень подходить известный термин «пиррова победа». Однако Пирсу и его людям, для которых было важнее всего ещё оставшееся на базе американское тактическое ядерное оружие, было совершенно некогда скорбеть о понесённых британскими союзниками жертвах. В конце концов, это именно они допустили высадку советских парашютистов на своей территории и теперь, в общем-то, расплачивались за собственные ошибки и просчёты.
Сразу после разговора с МакМилланом Пирс доложил о взятии авиабазы генералу Джонсу, а затем их маленькая колонна, состоявшая из четырёх гусеничных тягачей М-548, пары БТР М-113 и трёх джипов, набитых американскими сапёрами и прочими специалистами по тактическому ядерному вооружению с соответствующим оборудованием начала срочно выдвигаться в сторону авиабазы.
Сразу за жалкими остатками практически начисто снесённого (а когда-то аккуратного и прочного) проволочного забора авиабазы американская колонна встала.
На въезде сгрудились десятки грузовиков, «Лендроверов» и бронемашин. Английские медики вытаскивали к санитарным машинам кое-как перевязанных раненых, рядом на траве рядками лежали трупы в британском камуфляже, так что нормального проезда на территорию авиабазы действительно не было, здесь английский генерал нисколько не соврал. Пирс подумал о том, что раненых куда проще и быстрее было бы вывозить вертолётами, но потом вспомнил, что небо над Англией сейчас было, по большей части, за русскими, и любые полёты оборачивались поистине самоубийственным риском.
Пирс попытался втолковать англичанам, что он и его люди очень торопятся, но местные сапёры только отрицательно качали головами и пожимали плечами. Оказалось, что всё вокруг было заминировано, и двигаться вперёд, особенно ночью, они считали просто невозможным. Американцы не могли ждать рассвета, и задержка вылилась в перепалку по радио с английским командованием. Макмиллан пообещал помочь, но в итоге более получаса полковник Пирс и его люди, сидя в машинах, ждали неизвестно чего.
Затем к въезду на авиабазу наконец подошла инженерная техника, но раздвинуть загромождавшие проезд грузовики, «Скимитеры», «Троуджены» и прочие «Саладины» оказалось непросто. Только после криков и угроз физической расправы (полковнику Пирсу пришлось лично участвовать в этом) англичане начали действовать. В темноте освобождавшая проход техника глохла, сцеплялась и сталкивалась, один грузовик даже опрокинулся на бок.
Наконец, прибывшие в сопровождении английских сапёров четыре инженерных машины «Центурион AVRE» с катковыми минными тралами, дорогу которым показывали уже просочившиеся на территорию авиабазы бойцы британских разведподразделений, двинулись вперёд. За без малого час они с грехом пополам пробили достаточно широкие для подъезда техники проходы к заветному хранилищу ядерного оружия. При этом выяснилось, что тралов хватает очень ненадолго (на считаное число взрывов), и две инженерные машины всё-таки подорвались на минах. Одна из них сгорела вместе с не успевшим выбраться экипажем, а второй страшно исковеркало переднюю часть — перебило обе гусеницы, оторвало ленивцы и бортовые экраны. И произошло это уже практически перед самым хранилищем.
Подъезжавшие американцы видели, как английские солдаты вытаскивали из подбитого «Центуриона AVRE» окровавленного механика-водителя, которому взрывом выбило глаза и переломало обе ноги.
— И чем это, интересно знать, русские здесь всё заминировали? — спросил Пирс у встречавшего их английского сапёрного капитана, вылезая из джипа и поправляя на голове великоватую каску в камуфляжном чехле.
— Это же наши мины, сэр, — ответил офицер. — На здешних складах их были тысячи. Хуже всего, что многие из них в пластиковых корпусах, и, поскольку от миноискателей мало толку, их невозможно так просто обнаружить, особенно в темноте, когда нельзя работать щупами. А, к примеру, специально подготовленных собак у нас нет совсем....
Что верно, то верно — мин вокруг, похоже, действительно было полно, а изрытая окопами, воронками и просто ямами земля ещё больше усугубляла нерадостную картину. И там и сям всё время слышались характерные, глухие взрывы.
