— А вот эта идея мне нравится, Каспар! — тон Рейгана при произнесении этой фразы стал несколько удовлетворённым. — Давно пора раздавить это осиное гнездо у нас под боком! Только имейте в виду — Куба слишком близко. Поэтому надо сделать это аккуратно и желательно, с минимальным применением ядерного оружия. А лучше, если вообще без него...
Расшифровка радиограммы, которую мне вручил явно не выспавшийся этой ночью лейтенант Тетявкин, показалась довольно странной.
В ней «сотка» предписывала «Аленькому-5» (то есть мне, грешному) срочно сдать командование заму. После чего было приказано лично отобрать десять лучших полных танковых экипажей из состава вверенного мне подразделения, с личным оружием и вещами, но без техники, для выполнения специального задания. В 10.00 (т.е через час) за нами прибудет транспорт, на котором мы отбудем в Остенде, где я и получу дальнейшие ценные указания. Кроме десяти экипажей мне разрешалось взять с собой 1–2 опытных радистов, способных также выполнять функции авианаводчиков. «Рыси-315», то есть капитану Смысловой предписывалось также отбыть вместе с нами. В случае невозможности отбыть для выполнения спецзадания лично (в качестве возможных причин подобной невозможности назывались тяжёлое ранение или болезнь) мне разрешалось отправить во главе десяти экипажей какого-нибудь командира батальона или роты. При этом нашему сводному отряду предписывалось оставаться на месте до получения дальнейших распоряжений.
Спрашивается — ну и что это за хрень? Лично я за всё время своей армейской службы никогда подобных приказов не получал.
Однако, коли уж приказ был получен, его следовало выполнять. Я кликнул своих офицеров-танкистов (поскольку мотострелков и прочих артиллеристов приказ не касался, я их вообще не стал тревожить) и приказал срочно построить вверенный личный состав. Пока готовился к построению, с удивлением обнаружил, что нигде не могу найти свою полевую фуражку. Возможно, она чисто автоматически отправилась вслед за снятым накануне «для профилактики» и по настоянию начхима Сырцова обмундированием — тем, в котором я, в числе прочих, попадал под атомную бомбёжку. А значит, фуражечку могли и сжечь вместе с комбезом. Пришлось выходить к бойцам в солдатской пилотке, ничего не поделаешь.
На построение собрались практически все уцелевшие экипажи, кроме разве что тех, кем занимались медики (караул и боевое охранение сейчас были за мотострелками и разведкой). В общем, через пятнадцать минут передо мной на обочине шоссе стояла недлинная шеренга в таких же, как и у меня самого, чёрных комбезах.
Я коротко объяснил бойцам насчёт спецзадания.
Добровольцев попросил сделать шаг вперёд. Ожидаемо вперёд шагнули все, так что дальше пришлось выбирать самому, благо было из кого.
Разумеется, мой собственный экипаж был не в счёт (куда я, туда и они, я Черняева с Прибыловым спросил про это ещё накануне), значит, оставалось ещё девять.
Никого из ротных я тащить с собой не хотел, но, подумав, взял Маликова — во время построения он смотрел на меня как-то по-особенному. Словно я не командир сводного отряда, а, как минимум, неожиданно и ни к месту воскресший дедушка Ленин. Весь вид Маликова прямо-таки кричал — ну пошлите меня на подвиг, ваше благородие! Хоть на Бородино, хоть на Шипку, хоть в Порт-Артур! Ладно, пусть повоюет, для спецзаданий подобный оптимистический настрой — самое то. Ещё я выбрал экипажи двух взводных из моего батальона, лучших снайперов по итогам ещё довоенных учений — лейтенантов Кокошкина и Бокарёва, которых у меня в батальоне называли за глаза не иначе как «Кока и Бока». Ну и ещё шесть экипажей — сержантов Лаптева, Колосова, Будяка, Апанаева, Середы и ещё одного моего земляка из Краснобельска, старшего сержанта Ильясова, имевшего очень странную кличку «Кирогаз». Об истории этого прозвища разные люди рассказывали разное. Говорят, сразу после учебки ленивые затейники-дембеля с какого-то перепуга перекрестили Ильясова, которого звали Ильгиз, в «Киргиз», хотя на самом деле он был полубашкир - полутатарин, а никакой не киргиз, и даже физиономией на киргиза совершенно не походил. Ну, а ко второму году службы его кличка «Киргиз», опять-таки по неизвестной причине, трансформировалась в «Кирогаз» ...
Отобрав таким образом нужный мне народ, я приказал остальному личному составу (тем, кого я не назвал) разойтись, а названным экипажам велел привести себя в порядок, собрать манатки и через полчаса собраться у моего танка. Сам я за оставшееся время успел только по-быстрому побриться. Делать это второпях и холодной водой — удовольствие ниже среднего, но пред очи высокого начальства надо представать чисто выбритым, побеленным и посыпанным песком, с видом лихим и придурковатым.
