По-настоящему этого типа когда-то звали Андрей Дулясов, и по образованию он был бесталанным инженером нефтехимической промышленности. Только ещё в институте в его голове явно что-то перемкнуло (то ли ближайшее окружение сыграло свою роль, то ли природный нигилизм), разом переключив «плюс» на «минус». И к моменту получения диплома он окончательно променял нормальную жизнь и профессию на посиделки на прокуренных кухнях и пресловутый Самиздат, то есть распространение скверных (многократно перепечатанных через копирку) копий всякой запретно-обличительной литературы самого низкого пошиба о «реалиях жизни в СССР». Например, сборника записанных одним подававшим когда-то некоторые надежды опальным писателем со слов неизвестно кого весьма недостоверных баек о сталинских лагерях, а также заметок разных, никогда не знавших (или начисто забывших) советскую жизнь и в разное время бежавших из СССР псевдо-экономистов, псевдоисториков и просто профессиональных перебежчиков и предателей (80% из них до эмиграции числились стукачами или платными осведомителями в столь ненавидимом ими КГБ, но, разумеется, помалкивали об этом), косноязычно доказывавших «звериную суть и неизбежную гибель» треклятой советской власти и ещё много чего такого, от чего голова у свежего человека просто шла кругом.
Понятно, что жить в СССР с такими взглядами Дулясов совершенно не хотел, и в 1970-м он наконец уехал из проклятой Страны Советов, по такому случаю удачно женившись на еврейке Циле Цукерштейн, дочери уезжавшего на историческую родину известного зубного техника (как шутили отдельные его друзья-циники, «использовав евреев как транспортное средство»). Из СССР он выбрался, но в Израиле, где ему светило много вкалывать и даже служить в армии, ему сразу не понравилось. В Америку его тогда не звали, поэтому он оперативно развёлся и перебрался в Европу. Сначала торчал в Мюнхене, где работал на радио «Свобода», а потом сменил работу и перебрался в Англию. Откровенно говоря, Вяземский-Дулясов был примитивным напыщенным дураком, который уже и не помнил практически ничего об СССР, в котором он когда-то жил. Но при этом завиральные страшилки на заданную тему он выдавал исправно, за что и был особо ценим своим здешним начальством. При этом английский язык он, как и положено истинно советскому «интеллигенту» (т.е. человеку, нахватавшемуся верхушек), так толком и не выучил.
События последних трёх дней стали для Вяземского-Дулясова настоящим откровением. В окрестностях Лондона, где он снимал квартирку, царили паника и шухер, над крышами летали самолёты (непонятно чьи), где-то вдалеке рвались авиабомбы и, кажется, даже слышалась канонада. При этом телевизор привычно и складно врал (хорошо изучивший эту «кухню» Вяземский нисколько этому не удивлялся). Симпатичные дикторши и дикторы вещали с голубых экранов, что ничего страшного не происходит, но никаких подробностей не сообщали. В новостях показывали разве что какой-то дым на горизонте, неизвестно чьи, пролетающие на малой высоте транспортные самолёты и различные кадры с натовских учений минимум годичной давности. Никакой конкретной информации не было, притом что соседи и соседки Вяземского рассказывали о высадившемся неподалёку огромном парашютном десанте «Красной Армии» (якобы кто-то уже лично видел на улицах русских солдат и танки), а двое американцев, работавших вместе с ним на ВВС, в первый же день собрали манатки и без лишних слов отчалили за океан.
А нынешнее утро началось для Вяземского с особо громкой стрельбы, близкой настолько, что в окнах трескались и вылетали стёкла. Причём пальба и прочие, явно военные шумы, постепенно приближались к кварталу, где проживал Вяземский, всё ближе и ближе. Поскольку телефонная связь почему-то работала с перебоями, Вяземский возжелал увидеть всё своими глазами и рискнул выбраться из квартиры на улицу. И едва он высунулся из подъезда, как увидел то самое, чего больше всего не хотел увидеть здесь и сейчас. Мимо него с рёвом и лязгом проехали два зелёных танка незнакомого вида (до отъезда из СССР Вяземский видел на парадах и в кино танки попроще, вроде «Т-55»), которые остановились у ближайшего перекрёстка.
