Через несколько минут над Островом Свободы поднялись два страшных и одновременно очень красивых гриба, возвестивших о наступлении новой эры в новейшей истории Кубы. Ударная волна от двух взрывов горячим смерчем прокатилась по Гаване, выбивая окна, двери и скрывая крыши. Улицы кубинской столицы заволокло насыщенной продуктами горения дымной пеленой — белая малоэтажная Гавана медленно, но верно, превращалась в чёрно-серую, а росшая по улицам и набережным города зелень стремительно теряла яркость. Электромагнитный импульс нещадно выбил не выключенное радиоэлектронное оборудование. При этом следовало отдать должное службам радиоразведки и радиоперехвата ГСВК — они сумели засечь специфические кодированные радиопереговоры пилотов «Ардварков» с землёй и частично успели подготовиться к ядерному удару. Однако до кубинцев предупреждение советских военных своевременно дойти не успело — из-за предыдущего налёта оказались нарушены даже телефонные линии связи. К тому же командование ГСВК до самого последнего момента не знало целей, к которым направлялись F-111.
Потери ГСВК в Нарокко были минимальны, а вот авиабаза Сан-Антонио со всей своей развитой инфраструктурой после этого удара просто перестала существовать, превратившись в горящую свалку строительного хлама. По самым первым предварительным оценкам, там погибло до 4000 военных и гражданских. А у ВВС Кубы после этого осталось в строю всего 8 «Миг-23МФ», 39 «Миг-21» и 26 «Миг-17» — в Сан-Антонио базировалась большая часть кубинских перехватчиков.
Разумеется, теперь всем кубинцам, от Фиделя до последнего крестьянина, стало понятно, что в этот раз всё пошло более чем всерьёз.
А вот пилоты 1-го корабельного штурмового авиаполка ВВС СФ и сопровождавшие их инженеры и техники во время ядерного удара ВВС США по Кубе оказались в роли пассивных зрителей.
Семь модернизированных сине-зелёных «Як-38М» и один двухместный «Як-39У» мирно стояли под маскировочными сетями на участке шоссе в районе юго-западнее Артемиса. В окружённых плантациями сахарного тростника тропических зарослях возле развилки дорог кубинскими сапёрами были заранее насыпаны земляные обваловки и выложены из металлических пластин и полос площадки временных стоянок.
Теоретически «Яки» могли взлетать вертикально и прямо с этих стоянок, но приданные эскадрилье спецы тонко намекнули, что при этаком окаянстве металлического покрытия хватит, от силы, на пяток взлётов-посадок и лучше всё-таки взлетать с шоссе, покрытие которого более надёжно.
Кроме собственно «Яков» среди пальм, кустов и окружающего шоссе сахарного тростника были замаскированы пара бортовых «ЗИЛ-131», КУНГ и АПА на том же шасси и два ТЗ на базе Уралов. Чуть дальше по всей округе были рассредоточены обширные запасы авиационного керосина в бочках и кое-какой боезапас.
Расставленные по импровизированным капонирам «Яки-38» были передислоцированы в это, весьма тихое, место из Сан-Антонио позавчера. Командиром стихийно организованной эскадрильи 1-го КШАП был назначен майор Булкин, в подчинении у которого находились капитан Сухорябов, старшие лейтенанты Касаткин, Кобцев, Горохов, Осипов, Чадак и Плетюхин. Кроме них здесь находились десять советских техников во главе с капитаном Шимориным, пятеро связистов, переводчик с испанского и на испанский лейтенант Пеледуй и два инженера (лётчики до сих пор так толком и не поняли заводские были эти инженеры, или, к примеру, из НИИ ВВС или ЛИИ имени Громова) — Шaпиро и Коромыслов. Инженеры, даже переодетые, как и все здесь, в оливковую форму РВС Кубы, всё равно выглядели насквозь гражданскими людьми, чем дополнительно раздражали Булкина. Он и его лётчики даже толком не отличали инженеров друг от друга. Несколько упрощал задачу лишь тот факт, что инженер Шапиро носил очки, а Коромыслов — нет.
Не считая советских спецов, здесь находилось несколько сносно понимавших по-русски кубинских техников, несколько шоферов и взвод автоматчиков при двух БРДМ-2, бдительно охранявших импровизированный аэродром.
Баки «Яков» были заполнены под пробки, а на пилонах всех восьми самолётов (включая «Як-38У») было подвешено по две УР ближнего действия Р-60 и по два пушечных контейнера УПК-23-250. Но ни майор Булкин, ни его лётчики до этого ни разу не участвовали в настоящих боевых действиях. Нет, то есть они, конечно, считались опытными пилотами и где-то даже «морскими волками», поскольку уже успели по одному-два раза сходить на так называемые «Боевые Службы» в составе бортовых авиагрупп ТАВКР «Киев» и «Минск», в подтверждение чего летуны гордо носили на парадных кителях значки «За дальний поход». Однако Булкин не был дурачком и понимал, что любые полёты с корабельной палубы (пусть даже с облётом кораблей вероятного противника или с учебным перехватом разведывательных самолётов и вертолётов супостата) в мирное время и настоящая война — это вовсе не одно и то же.
