— Теперь о более приближенных к нашим реалиям обстоятельствах, — произнёс полковник Алексеев. — Меня оставляют в 20-м стрелковом полку, но теперь он станет полноценным. Два батальона к нам прибудут в течение этой недели, поэтому ты получишь должность командира первой роты одного из батальонов.
По каким-то непонятным историческим причинам, 20-й стрелковый полк состоял из двух батальонов. Именно поэтому Алексеев и был назначен комполка, несмотря на то, что был подполковником. Теперь, с повышением звания, было бы как-то нехорошо оставлять его командовать половинным полком, поэтому решение нашлось филигранное — добавить в полк дополнительные батальоны.
— Благодарю, ваше высокоблагородие, — вновь козырнул Аркадий.
— Ещё раз говорю — ты заслужил, — произнёс полковник. — Если и дальше так будем бить немцев, там и до капитана дорастёшь… А я… А вот посмотрим…
Война — это лучшее время для стремительного карьерного взлёта. Да, на ней могут убить, но если удастся выжить и не сплоховать, то можно устремиться к звёздам. Возможно, что и к генеральским.
— И что теперь? — спросил поручик Бронислав Ярославович Удальский.
— А теперь надо делать три вещи, — улыбнулся Аркадий. — Как думаете, какие?
— Копать и… — произнёс поручик, после чего задумался.
— … копать и ещё раз копать, — закончил за него Немиров. — Судя по всему, фронт стабилизировался, поэтому наша задача — не позволить противнику добиться хоть какого-то успеха на нашем направлении.
Фронт действительно стабилизировался, о чём было сообщено командирам батальонов полковником Алексеевым. Сам Алексеев получил сведения из штаба дивизии, а там люди владеют всей картиной, поэтому сомневаться в их умозаключениях не приходилось.
Кайзеровская армия утратила наступательный пыл, впрочем, как и армия императорская.
Они ещё несколько раз отступали, но не под мощными ударами германской военной машины, а для этой самой стабилизации фронта. На некоторых рубежах было просто неудобно воевать, поэтому командование решило, что надо выровнять фронт и хоть как-то закопаться в землю.
Сейчас уже 16 декабря, но значимых операций, после Лодзи, не проводилось. То есть, они проводились, но у каких-то других армий, а 1-я армия до сих пор стоит.
Все громкие бои уже отгремели, по итогам чего 1-я армия здесь, ждёт развития событий и недобро поглядывает в сторону точно так же замершего неприятеля.
После снятия Ренненкампфа на его место поставили генерала от кавалерии Александра Ивановича Литвинова.
Полковник Алексеев, неоднократно ездивший в штаб со своими прогрессивными идеями, был вежливо послан. Генерал от кавалерии не видел никаких тенденций к позиционной войне, поэтому не желал читать доклад какого-то там юнкера…
— Земля мёрзлая, ваше благородие, — произнёс Удальский.
— Я знаю, — усмехнулся Аркадий. — Но вы думаете, что кайзеровские солдаты войдут в ваше весьма затруднительное положение?
— Никак нет, ваше благородие, — покачал головой поручик.
— Начинайте копать на намеченных точках, поручик, — сказал Аркадий. — Есть один житейский совет — можно отправить пару взводов из вашей роты на заготовку дров вон в тот лес. Если разогреть землю кострами, то это здорово облегчит процесс окапывания.
— А это точно поможет, ваше благородие? — уточнил Удальский.
— Мы опытным путём установили, что достаточно большой костёр, горящий несколько часов, прогревает землю не менее чем на полметра, — ответил на это Немиров. — Как, по-вашему, появились наши траншеи?
Полковник Алексеев, как только понял, что они здесь надолго, приказал проводить полноценную полевую фортификацию.
Уже были построены полноценные траншеи, в которых были отведены блиндажи в лучших традициях окопной войны. В блиндажах размещался личный состав — Аркадий, у которого сердце кровью обливалось, не выдержал и закупил буржуйки для каждого блиндажа.
Эта щедрость вышла ему в крупную сумму, но его заботила целостность личного состава, который должен получать хотя бы минимальный комфорт.
«Дом без тепла — не дом», — подумал он. — «А если дома нет, то нарушается базовая потребность по пирамиде Маслоу. А это может кончиться очень плохо».
Зато теперь каждое отделение получило под ответственное пользование движимое имущество, без которого пришлось бы греться у костров. Или топить блиндажи по-чёрному, что вообще не дело.
Примечательно, что буржуйками эти печи ещё не называют. Аркадий предположил, что их так начали называть в советский период.
Сам-то он застал буржуйку уже в окончательном виде, на фронте первой фазы Третьей мировой. Такие печи с завода оборудовались радиаторами с водой, поэтому грели помещение ещё некоторое время после сгорания топлива. Ну и источник горячей воды, вдобавок…
Здесь же это просто «железная печь», которая мало того, что пожароопасна, так ещё и остывает почти сразу после сгорания топлива. Зато на них можно воду вскипятить и сапоги высушить.
«Зима тут, как и прежде, паршивая», — подумал Аркадий, поднимая воротник офицерской шинели. — «Хотя, какой там „как и прежде“? Как и в будущем».
