– Всё закавыка в -лось. Люди ведь строят! – вскакивает Татьяна. – Я всегда правлю: «не началось», а «начали».
Владимиру Ильичу тоже, глядя на начальство, хочется ввязаться в дискуссию:
– Разве можно сказать «Изготовили 100 тонн стали»? Изготовить можно машину, а сталь плавят.
Бузулук звонит на междугородную телефонную станцию:
– Девочки! С послепраздничком вас! Как нам вытащить на редакцию Кривой Рог?
– Какой лисий голос! – восхищается Артёмов.
Я выстриг из липецкой газеты за 22 апреля на всю страницу две красные строки:
Вырезку отдал нашему Ильичу со словами:
– Это о тебе персональный гимн.
Он лишь довольно хмыкнул.
Бузулук:
– Ну, я понёс заметку Лю Сяо Ци (Люсе Ермаковой на выпуск Б).
Люся пришла с Олегом и спрашивает:
– Где ваш вождь и слегка учитель Новиков? У него моя зарплата.
– Неужели вам, – усмехается Медведев, – почти главному выпускающему, нужны деньги?
Ермакова полуобиженно:
– Зачем так жестоко смеяться? Надо мной уже смеялась.
– Кто?
– Общественность.
– Когда?
– Намедни.
– А у нас Калистратов пропал. Три дня не работал до праздника. Нет его и сегодня. Говорили, что в подмоге у Смирновой. Спросил её. Отвечает: «Никакого Калистратова у меня нет».
Бузулук горько вздыхает:
– Что вы хотите взять с лодыря необученного?
– Его учить дороже обойдётся, – уверяет Медведев. – Такого работника надо уволить.
Артёмов уходит и предупреждает:
– Если позвонит Брежнев или кто из политбюро – я буду через час.
Аккуратова отправила в Донецк Герценову письмо-заявку подготовить к 9 Мая материал.
Медведев закрутил носом:
– Надо писать Доманову. Герасимов там рядовой.
– Александр Иванович! Но у него такой начальственный бас!
Входит уже подвыпивший Артёмов:
– Мне от Брежнева не звонили? И от Колесова нет?
Я ответил:
– Бузулук вас спрашивал.
– Не тот уровень!
– Зато он обыгрывает вас в шахматы!
– Это недавно он начал.
Медведев воодушевлённо:
– Сказывается работа по-новому! Как стал Бузулук литсотрудником, стал больше бывать в редакции, стал больше уделять внимания шахматам. Это он решил подорвать мой авторитет.
– Зато я обыгрываю Иванова! – похвалился Артёмов. – Он хорошо играет, но не думает.
– Как Петросян! – уточнил Медведев.
Артёмов скребёт затылок:
– Прочитал ли Колёскин мой военный материал?
– Кстати. А какой он специалист? – спросил Медведев. – Кто он быль в войну?
– Радист.
Медведев саркастически:
– Да он кроме своего ефрейтора никого не видел. Я в войну выше него был! В дивизионной газете гегемонил ответственным секретарём. Придёшь… Командир дивизии с тобой на равных. Я расскажу ему, что по радио передают. Я имел право слушать радио, а военные рядовые – нет! Вот поют сейчас песню про землянку. А в войну она была запрещена.
– Почему?
– Потому что «до смерти четыре шага». Какая пропаганда! Слюнявая песня!
– А как вы попали в армию?
– До войны я работал в Саратове в авиационном институте. Меня мобилизовали как политбойца.
Принесли разметку.
Медведев глянул в неё и зачесал там, где не чесалось:
– Ну и здорово мы вчера махнули. Только четыре заметки прошло. А сидели всемером. На нос пришлось по ползаметки! Ух и по-стахановски работнули мы в День печати!
Он кисло поморщился и уставился в окно.
Молчит.
Вздыхает.
– Не верится, что войне уже двадцать пять… Вспомнишь… На прожекторе – шесть девчушек лет по семнадцати. Командиром парень. Покомандуй… Решили… Чтобы не было действий, противоречащих уставу, женить. Тогда и станешь командовать. После Берлина – в Монголии. Дисциплина ползла по швам. Никто не хотел учиться. После обеда – в степь. Украли овцу. Зажарили… Зажали монголочку… Спирт… Пей не хочу! Весело… Недальновидный я был. Не записывал. А то б…
Аккуратова по телефону:
– У меня на столе ералаш. Будто Мамай проскочил. А ты чего такой тоскливый накануне Победы? Жизнь трещину дала? Ну-ну… Ты ж для медиков безнадёжный черепник…
Она увидела, что вошёл непустой бакинский тассовец Васин, и закруглила разговор.
– С праздником вас Победы, миряне! – шумит Васин на весь околоток. – Разрешите по мусульманскому обычаю подарить вам бутылку азербайджанского вина «Мал»… Знаете, чем отличается Азербайджан от США? В США чёрные работают на белых, а в Азербайджане белые на чёрных. Ну я это так, для связки слов… А «Мал» по качеству не мал!
– Так в нём двадцать процентов сахара! – возражает Медведев. – Стакан потом не отмоешь.
Татьяна засерчала:
– Ну, знаете, Александр Иванович… Дарёному коню неприлично в зубы пялиться…
Татьяна хватает власть в свои руки:
– Олег! Бегом по редакциям! Ищи стаканы.
– Не могу встать со стула… Упарился. Дай отдышусь… Роман утром чуть свет разбудил обидным рёвом. Весь мокрый. Аж дымился… Я больше не лёг. Ездил в Матвеевское. Смотрел свою новую хату. Доволен… Радость придавила. Не встать… Нету моих сил…
– Ну, сиди. Копи силы для выпивки.
Татьяна сама понеслась по кабинетам и скоро вернулась с тремя стаканами. Для Медведева, для себя и Бузулука.
