Правда, когда стан бездействует, хватает другой работы, связанной с ним: тогда можно заглянуть во все уголки его, что-то поправить, улучшить; его освоение еще не закончено, полной проектной мощности он еще не достиг. Но если главное — валки не вертятся, из этого цеха легче послать людей, чем из других. Езжайте, миленькие, в совхоз, там с нетерпением ждут вас!
Нынче поехала из этого цеха небольшая группа, в составе ее был и Володя. На нем были гимнастерка и сапоги, в которых он вернулся из армии. Армейская одежда приходилась кстати, когда дело касалось субботников, воскресников или вот подобных шефских выездов на село. Позавтракав в цеховой столовой, Володя вместе с другими из шефской бригады залез в просторный кузов «ЗИЛа». Грузовик покатил мимо многокилометровой заводской ограды. Множество труб простирается не ввысь, а горизонтально над оградой, словно безмолвные стражи, тут и там они, разветвляясь, сворачивают к заводским корпусам. Едва ограда и трубы заканчиваются, взору предстает открытый участок земли, как бы нейтральная зона, — без цехов, без всяких других построек. Редкий кустарник окаймляет с обеих сторон черную ленту шоссе. А немного поодаль уже зеленеет довольно густой парк — ровесник завода, а за ним — городок с белыми двухэтажными домами, окруженными теремками, качелями, песочницами. Слышны детские голоса. Чуть в стороне от домов, не нарушая их нарядного вида, сушатся на веревке детские фартучки, рубашки, штанишки. Это цех номер шестьдесят восемь, детский комбинат завода.
Грузовик остановился возле крашеных красных ворот комбината. У калитки стояли несколько женщин, и среди них Эльвира в зеленой куртке и джинсах. Косынка у нее была надвинута на лоб, но узел завязан не спереди, а на затылке. Увидев Володю, она очень обрадовалась и, протянув к нему обе руки, в тот же миг с его помощью впорхнула в кузов.
— Вас тоже посылают в совхоз? — спросил Володя, когда Эльвира уселась рядом с ним. — На кого же вы оставили своих крошек?
— Не беспокойтесь, у нас есть практикантки из педшколы, — откликнулась женщина, сидевшая с другого боку возле Володи.
— Вы не хотите, чтобы мы ехали вместе с вами? Если поработаете и за нас, мы можем остаться, — рассмеялась Эльвира. Видно было, что она в прекрасном настроении и эта поездка для нее — одно удовольствие.
Заведующий вторым отделением совхоза, встретивший бригаду, вглядывался в лица новоприбывших.
— Нет ли среди вас шофера? — его глаза перебегали с одного на другого, не исключая и женщин.
— Я не работаю шофером, но водить машину умею, — сказал Володя.
— Права есть?
— Старые.
— Где выучился?
— В армии.
— Тогда можно на тебя положиться, — удовлетворенно заметил заведующий. — Старые права, новые — лишь бы умел. Дорога короткая и спокойная. Это тебе не Москва и даже не Новосибирск. Сядешь на газик и поедешь на станцию — она недалеко отсюда. За день успеешь сделать четыре рейса. Там лежат минеральные удобрения и комбикорм для фермы, нужно все это срочно доставить сюда. — Он внимательно смотрел на Володю, как бы решая, справится ли тот успешно с этой задачей, и продолжал: — Мне бы нужно дать тебе грузчика — работа шла бы куда быстрее, но где его возьмешь? Насыпать в мешки тебе поможет…
Вероятно, потому, что Эльвира не отрывала глаз от лица озабоченного заведующего и даже вытянула чуть вперед шею, выбор его пал на нее.
— Не хотите ли поехать вместе с ним? — обратился он к Эльвире.
Эльвира зарделась, точно услышала в свой адрес приятный комплимент, и торопливо закивала головой, выражая согласие.
На станции, за пакгаузом, удаленная от рельсов настолько, на сколько нужно, чтобы не мешать движению поездов, возвышалась гора минеральных удобрений, и над этой горой, словно над потухшим вулканом, клубилось пыльное беловато-серое облачко.
Работа оказалась несложной, однако легкой ее не назовешь. Пришлось надеть противогазы, чтобы пыль не лезла в нос и уши, не слепила глаза. Володя орудовал большой лопатой, набрал четыре лопаты — и мешок полон. Завязав полный мешок, Эльвира помогала Володе взвалить его ему на спину и шла следом, придерживая мешок руками, чтобы облегчить ношу. Довольно скоро машина наполнилась, и можно было ехать. Сняв противогазы и отойдя чуть поодаль от горы, они постояли несколько минут молча, вдыхая в себя воздух. Лица у них были красные, вспотевшие, и у обоих в горле так пересохло, что трудно было говорить.
— Едем! — сказала Эльвира, не без удовольствия усаживаясь в кабину.
Грузовик тронулся в путь. Эльвира смотрела на стелившуюся из-под колес дорогу и думала о человеке, сидевшем около нее за рулем. Он нравился ей своим спокойствием, деловитостью.
