Между тем погода заметно изменилась. Щедро светившее с утра солнце скрылось и лишь временами его лучи слабо пробивались сквозь увеличивающуюся завесу облаков. Внезапно блеснула молния и ударил гром такой силы, что казалось — рухнет грузовик. Поднявшийся ветер трепал придорожную сухую траву, заколыхалось ячменное поле с невысокими зеленоватыми колосьями. Взглянув в боковое стекло кабины, Володя заметил в стороне от дороги стелющийся потраве дымок. Клубясь, дымок поднимался вверх. Опустив стекло и всмотревшись получше, Володя увидел и язычки пламени. Только что-рожденные, они были еще слабы, но ветер гнал их прямо на поле — к посевам.
— Прыгай! — Володя, резко затормозив, распахнул дверцу и легко подтолкнул Эльвиру.
Девушка выскочила и растерянно стала оглядываться вокруг, а Володя, захлопнув дверцу, развернул машину и стремительно направил ее к полю, на ходу гася колесами едва занявшуюся огнем траву. Красные языки пламени, тонкие и слабые, под шинами грузовика гасли и вновь вспыхивали, гонимые ветром, устремляясь по направлению к полю.
— С ума сошел! — Эльвира помчалась вдогонку за машиной, изо всех сил стараясь перекричать рев мотора и свист ветра. — Угробишь машину и себя погубишь!
Он не слыхал слов Эльвиры, но в этот же миг и сам подумал об этом: «Что я делаю, мне одному не потушить огонь, только сожгу резину». Едкий дым проник в кабину, окутал ее тяжелой пеленой. Володя обернулся назад. Следом тянулась неширокая черная, выжженная полоса, на которой особенно выделялись непогашенные, живые огненные островки. Взглянул на дорогу — не едет ли кто-нибудь? Никто. Если бы хлынул дождь… По-прежнему сверкали молнии, усиливались раскаты грома, но они не приносили ни капли дождя. Нет, тушить огонь колесами — нелепая затея, он лишь потерял драгоценное время. Спереди, где кончалась черная полоса с горящими островками, уже возникла невысокая, но сплошная огненная цепь, быстро приближавшаяся к полю. Ясно, что один он здесь бессилен, нужно звать на помощь. Секунду-другую он размышлял, куда поехать. Вернуться ли на станцию или направиться в совхоз — расстояние в оба направления почти одинаковое. Кликнув Эльвиру и забрав ее в кабину, он на предельной скорости погнал грузовик в совхоз, на отдаленный участок поля, где работали трактористы. Те на своих тракторах понеслись к пожарищу. Один из тракторов, с плугом, поглубже перепахал кусок земли, создав заслон огню, увеличивая вдоль и поперек безопасную зону. Полю беда уже не грозила.
Пропитанный пылью и дымом, Володя вновь уселся в машину. Он вдруг почувствовал, что очень устал, руки с трудом вертели баранку.
…Вечером к нему заглянула Эльвира. Сосед Володи, с которым он делил временное жилье в совхозе, ушел в клуб. Володя в одежде лежал на застланной койке и спал. Услыхав сквозь сон, что кто-то вошел, он открыл глаза и тут же снова сомкнул их. Не желая его тревожить, Эльвира решила уйти, но, прежде чем покинуть комнату, легко и нежно, точно ребенка, поцеловала спящего Володю в щеку.
— Спи, спи… — тихо проговорила она, увидев, что Володя открыл глаза, — тебе нужно отдохнуть, — и повернулась к двери, как бы показывая, что уходит.
— Посиди, Эльвира. Или ты спешишь куда-нибудь?
— Я никуда не спешу. Но ты… ты же спишь. Я просто забежала на минутку, чтобы проведать тебя. И… поздравить.
— С чем же, интересно, ты можешь меня поздравить?
— В совхозной конторе повесили приказ — благодарность трактористам. И еще Владимиру Лифшицу. И даже мне. А уж мне за что, совсем не знаю — я ведь ровно ничего не делала, только бежала как дура следом и орала.
— Орала — и то помощь… Спасла машину и, может быть, меня спасла… Я ведь совсем ошалел, не знал, что делать. Попер колесами на огонь…
— Пошли, Володя, на улицу. Там сейчас хорошо. Ты, наверно, и не слыхал, какой ливень был. Зато теперь прояснилось, тихо, тепло, прямо чудесно…
Володя повернулся к окну. Минуту спустя он почувствовал, как над ним склонилась голова Эльвиры, мягкая душистая прядь ее волос приятно щекотала его висок.
— Пойдем прогуляемся, — повторила она. — Подышим свежим воздухом… Ну что ты сидишь, точно окаменел? Ладно, вижу, тебе хочется побыть одному. Оставайся, отдыхай… — Эльвира взглянула на свои часики — было еще очень рано, вечер, собственно, только начинался. Ей совсем не хотелось уходить, и, держась уже, за ручку двери, она все еще надеялась, что он окликнет ее. «И зачем, — думала она, — вздумалось мне приглашать его на гулянье? Уж лучше посидела бы с ним в комнате. А теперь неудобно оставаться — я ведь хотела гулять!»
Медленно открывая дверь, она пожелала ему спокойной ночи.
— Спокойной ночи! — откликнулся Володя.
«Славная девушка, — подумал он, когда Эльвира вышла. — Но так будет лучше. У нее ведь есть другой. Это у меня никого нет…»
