Вся троица сидит за кухонным столом. Вика попивает чай, светя опухшим бледным лицом, которое теперь похоже на луну. Ему не хватает только кратеров на поверхности.
Аня сидит, поджав под себя колени, и листает что-то в телефоне, быстрыми движениями указательного пальца, проматывая наверх.
– Что интересного в мире? – Женя спрашивает то, подкуривая сигарету. Дым от неё струится вверх.
– В мире нихрена, а вот Кирилл выходит замуж. – Аня выпрямляет руку, протягивая телефон Жене.
Тот пару секунд смотрит на женскую руку с кольцом, и то, как она лежит на чьей-то ладони.
– Ну, чтож, теперь наша попойка сегодняшней ночью обретает определенный смыл. – Женя пожимает плечами, отдавая телефон обратно девушке и начисто игнорируя Викин ошарашенный взгляд.
– Стоп, этот козел играет свадьбу, спустя полгода, как мы расстались? – Вика выглядит ошарашенной, и кружка, с остатками чая выпадает из её пальцев.
– Да твою мать! – Парень резко подпрыгивает с места, смахивая с своих джинс горячие капли. Но мокрые пятна все равно остаются на их светлой поверхности.
Аня лениво поднимается и стягивает тряпку, висящую на смесителе над мойкой. Она несколько раз протирает стол круговыми движениями, и кидает на него сухое зеленое полотенце, которое чем пару секунд становится темного цвета из-за впитанной жидкости.
– Судя по всему. – Вика кивает сама себе, поднимая кружку со стола, и ставит её в нормальное положение, не обращая внимания на то, что весь низ её небесно-голубой футболки залит горячим чаем.
– Не огорчайся. Она с ним ещё намучается. – Аня кладет девушке руку на плечо, и сжимает, повторяя вчерашний жест, который Вика сделала по отношению к ней.
– Тем более, только между нами, я слышал, какая она шлюха, так что намучается не только она, но и он. – Женя остывает через минуту, и по его лицу заметно, что ему стыдно за свой предыдущий выкрик.
– Ну, то, что им хуево, совсем не делает мне легче. – Вика качает головой, забирая оставленную Женей тлеть сигарету из пепельницы и жадно затягивается. Выпуская в воздух достаточно большое облако дыма.
– Не думаю, что они стоят твоих сожалений. – Аня печально присаживает обратно на стул, отпуская плечо подруги, и смотри на неё с сожалением.
– Ребят, мне надо идти. – Вика поднимается со стула, куда её Женя усаживает обратно, нажимая на плечи руками, а Аня лишь мотает головой, давая понять, что никуда та не пойдет.
– Не-а, не сейчас. Не думая, что сегодня. – Девушка кивает парню на входную дверь и тот понятливо бьет себя по шее большим пальцем, на что Аня слегка прикрывает веки, давая негласное согласие.
– Просто иногда я поражаюсь людям и никак не могу поверить, что они мрази. – Вика утыкается лицом в раскрытые ладони.
– Не все люди мрази, дорогая, ты же прекрасно это понимаешь. Лишь некоторые. Если тебе единожды попался ублюдок, нельзя закрывать мир других мужчин. – Аня проговаривает это, поглаживая подругу по руке.
– Ты сейчас серьезно цитируешь Бузову? В такой момент? – Голос Вики звучит приглушенно из-за ладоней.
– Ну, сейчас это как нельзя кстати. – Аня пожимает плечами, и отпивает из кружки зеленоватую жидкость.
– Он повел себя не справедливо по отношению ко мне. – Вика поднимает голову и складывает руки на груди, становясь похожей на обиженного ребенка.
– Знаешь, в жизни ведь не бывает полной справедливости. Все то – сказки для маленьких детей, но я то ребенок в теле взрослого, поэтому верю, что все возвращается на круги своя и приходит к тому, что должно было быть изначально.
– Типа как великая сила, что управляет всеми нами? – Лицо вики искажает улыбка, она слегка натянутая, но не производит плохого впечатления.
– Ну да, нечто вроде того. – Аня уверенно кивает, поднося кружку к губам и дует на напиток, прежде, чем отхлебнуть.
– То есть, ты сейчас. Сначала заливала мне цитаты Бузовой, а потом начинаешь разглагольствовать о Боге? – Аня давится и выплевывает жидкость обратно в чашку, начиная громко смеяться.
– Ну да, нечто вроде того.
В кухне темно. Освещение идет лишь от лампочек, расположенных в кухонной вытяжке, работа которой сопровождается легким гулом.
Аня, сидит на грязном паркете, вытянув вперед голые, длинные ноги, покрытые мурашками от холода. В её левой руке тонкая сигарета, прогоревшая ровно до полвины. Она смотрит вперед. В её взгляде ничего не отражается, глаза выглядят как дешевые стеклянные шарики, используемые в горлышках бутылок с алкоголем.
Я помню, что в детстве собирал такие шарики. Они лежали в рюмке, около моих игрушек. Иногда я доставал их и смотрел, как красиво они переливаются на свету, преображая его в крохотные подобия радуги.
Аня затягивает, и выдыхает дым, подняв голову вверх, показывая нам свою длинную шею и открытые ключицы.
