— Послушай, считай, что я этого не слышал, хорошо? Сейчас я не могу говорить. Вот так-то. — Швырнув трубку на рычаг, он повернулся спиной к окну, и мысли его вернулись к домашним делам.
Джорджия планировала, что успеет вернуться домой к ужину, но, к сожалению, вылет отложили. Выскочив из самолета, она едва успела включить телефон, как позвонил Расс. Услышав, что произошло, она окаменела. Но как только прошел первый шок, Джорджия, сообразив, что стоит прямо посреди терминала, двинулась дальше — сначала медленнее, потом все быстрее. Под конец она уже почти бежала. Если у нее еще и были какие-то сомнения в правильности выбранного ею решения, после звонка Расса они растаяли, как снег под ярким весенним солнцем.
Сейчас она отдала бы все на свете, лишь бы оказаться дома.
Карен разрывалась на части — с одной стороны, ей хотелось остаться в клинике, с Джорди, с другой — она сходила с ума от беспокойства за остальных детей. Правда, с ними обещала побыть Эллисон. К тому времени, как она вернулась, все уже были в постели, однако ни один не спал и всех их нужно было утешить и успокоить. Карен сделала все, что могла: посидела с каждым, подоткнула им одеяла и ласково поцеловала на ночь. Потом спустилась на кухню и набрала номер, который ей дали в клинике. Телефон стоял на тумбочке возле кровати Джорди.
Трубку взял Ли.
— Алло?
— Это я. Как он?
— Вполне прилично. Да вот он сам сейчас тебе скажет.
В трубке послышался неясный шорох, потом приглушенное:
— Привет.
— Привет. Как твоя нога? — поинтересовалась Карен самым бодрым и жизнерадостным тоном, на который только была способна.
— В порядке.
— Болит?
— Угу… еще как.
— Тебе дали что-нибудь, чтобы не так сильно болело?
— Да.
— Это хорошо. Должно быть, ты здорово устал, да?
— Да так… немного.
— Джорди… — Карен замялась. Ей так много нужно было сказать ему, а она не знала, с чего начать.
— Я уже утром буду дома, — объявил Джорди тоном, моментально положившим конец всем попыткам Карен завязать разговор еще до того, как она попыталась это сделать. Карен так и толком и не поняла, почему Джорди не хочется разговаривать — то ли до смерти устал, то ли ему действительно больно, то ли он просто не в духе. Или расстроен. В конце концов, Джорди есть Джорди — если верить Ли, конечно.
— Знаю, милый, знаю, — пробормотала она. — Я за тобой приеду. А сейчас я позвонила просто сказать, что я тебя люблю.
Джорди молчал.
— Джорди… — Глаза Карен наполнились слезами. Он ведь был ее сын, и хотя он поступил очень жестоко, Карен понимала, что и они с Ли вели себя не лучше. Ссориться с мужем — это одно. А вот позволить, чтобы все это отразилось на детях, — совсем другое.
— Я знаю, мам, — упавшим голосом прошептал он. — Я тебя тоже.
— Нам нужно поговорить, — немного погодя пробормотала Аманда. Они с Грэхемом снова занимались любовью — сначала в душе, а потом — в постели. Теперь она лежала, прижавшись щекой к его плечу. Рука ее покоилась у него на груди, одна нога — между его ног.
— Потом, — прошептал Грэхем, едва шевеля губами от усталости. Глаза его были закрыты, темные ресницы резко выделялись на смуглой коже.
— Мы с тобой почти перестали говорить друг с другом. А это очень важно.
— Ну, сейчас, положим, причина в другом. — Слабая тень улыбки скользнула по его губам и спряталась в бороде.
Аманда коснулась его губ. Почувствовав прикосновение ее пальца, они дрогнули, словно он попытался ее поцеловать, но это оказалось максимум, на что он сейчас был способен. Грудь Грэхема мерно вздымалась и опадала, словно он вот-вот готов был уснуть, длинные руки и ноги покойно раскинулись на постели.
— Так почему же мы перестали? — не отставала Аманда.
Грэхем так долго молчал, что она решила было, что он уже спит. С ним такое случалось часто — после особенно усиленных занятий любовью. А вот Аманда — никогда. Даже сейчас, совершенно измученная их с Джорди приключением, она чувствовала, что не может уснуть.
— Жизнь такая… — пробормотал он наконец.
— Что — жизнь? — не поняла Аманда.
— Она застигла нас врасплох. Такое случается, знаешь ли. — Глубоко вздохнув, Грэхем повернул голову, и глаза его встретились с глазами Аманды. — Я ответил на твой вопрос? Я хочу тебя, малыш! И если мы не сможем иметь ребенка нормальным путем, как все люди, все равно он у нас будет. Мы что-нибудь придумаем.
Аманда затаила дыхание, пытаясь разгадать, что кроется в глубине его глаз. Сердце ее забилось — открытый, честные взгляд Грэхема сказал ей все.
Повинуясь движению его руки, она уронила голову ему на грудь, приложив ухо к тому месту, где билось его сердце, и постаралась дышать в унисон с ним.
— А что, если все это… начнется снова?
— Мы этого не допустим.
— Ну да… мы ведь сами не понимали, что происходит, помнишь? Где гарантия, что так не случится снова?
— Зато теперь у нас появился опыт. Считай, что это была своего рода проверка на прочность.
