Не унывали и молодожены. Смеялись, веселились. Для них пока все это приключение – сплошной свадебный подарок. Много, причем – невероятных, подарков.
Не унывал и Корень. Он и так брал у жизни все, что мог. Зубами вырывал у Судьбы то, что считал своим, не упускал ни единой возможности подняться над серым и унылым болотом обыденности, приблизиться к своей тайной, очень тайной, скрываемой даже от самого себя, мечте – наследственный титул и земли – своим потомкам.
Мечта эта зародилась после того душевного потрясения, какое он испытал, впервые ударив Белого. Зная, что он – наследник. Ожидая неминуемой и жесточайшей казни от ненавистного знатного отпрыска. Ненавистного – не потому, что он плохой, а потому, что Корень ненавидел всю знать – скопом и сразу. Но не столько ожидание неминуемой казни угнетало Корня, сколько запретность самого этого поступка. Не то что бить, прикасаться не смей к тому, кто выше тебя по положению в обществе! А Корень нарушил это моральное табу. Но наследник поступил благородно – забыл об уроне, нанесенном не только чести самого Белого, но и нарушением самих устоев общества – неприкасаемости знати, особенно – монарха! И за это благородство и милосердие Корень возненавидел Белого еще сильнее. Думая, что Белый пожалел Корня из-за сестры, возненавидев заодно и ни в чем неповинную влюбленную девушку. И тогда, подспудно, и родилась эта мечта – утереть нос этому зазнайке – Белому. Победить его – на его же поле. Быть благороднее самого наследника, быть сильнее прошедшего подготовку Паладинов воина, быть умнее выученного университетами зазнайки, быть хитрее и изворотливее искушенного и тертого придворными интригами царедворца. «Быстрее, выше, сильнее» – сказал тогда Старик, считав Корня, как открытую книгу. Да! Именно так! Быть лучше!
И вот Корень, с глупой усмешкой, понимает, что сейчас исполняется его мечта, но по иронии судьбы исполняется как раз Белым и исполняется тем, что Корень зубами вцепился в загривок Лебедя и тот несет его по жизни широкими взмахами своих крыльев, имея на Корня какие-то свои расклады, какие-то свои планы и задумки. А Корню, для исполнения самого заветного остается немного – лишь отдать всего себя без остатка этому Белому, ненависть к которому сменилась уже давно – еще до вчерашнего боя – почтением и уважением, а теперь и вообще – искренней братской любовью и преданностью.
Не унывала и Синеглазка. Она уже давно смирилась, еще после того разговора с Жалеей, что ее избранник никогда не станет только ее. У него всегда на первом месте будут… все что угодно. Дела, заботы, планы, войны, советы, разговоры. Возможно даже – чужая постель. А Синька может только ждать и надеяться. И именно поэтому она вчера почти помогала этой одержимой черноволосой жгучей красавице. Вот втемяшила девочка себе в голову, что ей нужен плод от Белого, да хоть тресни! Да и Белый был не против. А от Синеглазки не убудет. Своего Бельчонка она уже получила. Маг Жизни сразу почувствовала, что жизнь завязалась в ней. Так почему она должна была быть против детей Белого, рожденных не ею? Это же его дети! А Белый – хороший! Вот и брат говорит, что если бы хотя бы один из десяти знатных был, как Белый, Мир был бы совсем другим. А больше детей Белого – больше хороших знатных. Это же хорошо?
Лицо Синеглазки светилось самым сильным женским счастьем – ее избранник был с ней, признавался ей в любви, признал себя принадлежащим ей! Чего можно еще желать простой циркачке, дочери дорожной, цирковой шлюхи? Большего счастья не бывает. Просто – не бывает!
Люди тянулись к ней сегодня особенно сильно. Ее магия сегодня была особенно сильная, ее руки – особенно легкие, а ее светящиеся глаза разгоняли тучи забот и неурядиц из глаз людей, прогоняли из их сердец боль и отчаяние. Люди любили ее. И очень сердечно следили за развитием их с командиром отношений, скрываемых, но как скроешь трепещущие сердца в Пустоши, перед сотнями лиц и внимательных глаз? И очень переживали, видя жестокое отношение Карателя к ней. А сегодня – видели, а кто не видел, до тех донесли новость, со скоростью ветра, что Белый Каратель и Синеглазка ночевали под одним куполом Сферы Молчания. А видя светящуюся от счастья Синеглазку, большинство искренне радовались за нее.
Знать не была угрюмой. Знать была озадаченной. Это Безликие, как табун – куда погнали, туда и потопали, это крестоносцы – где поставили, там и умирай, это Матери – где есть раненый, там и служи, это маги – куда хозяин тащит свой зад, туда и маг тащит свой, обеспечивая хозяина Силой. А вот куда, зачем, когда, да и за каким, собственно, хреном тащится – это как раз и надо решить знати. На то она и знать, чтобы все это знать.
