Наследие полностью

Семьи Винтеров и Челси были величайшей угрозой для сверхъестественных существ. Их наследие будет длиться тысячи поколений. Женщины не родятся в семьях, ведь великие воины — мужчины. Дары будут у тех, кто просит защиты. Только тогда они провалятся, все правила нарушатся, создавая новое поколение, более сильное и великое поколение Винтеров и Челси.

Я не понимала, что означало «провалятся». Правила уже были нарушены, ведь девочка родилась в семье, но кто провалился и как? Я посмотрела на стихотворение внизу страницы. Смятение усилилось, когда я прочла ее:

Четыре силы двух похожих видов появятся в определенный срок

И правда прозвучит, война начнется, подняв тревогу средь родни.

Первый служит выше прочих, живет, чтоб спасти вечный свет.

Воин с величием на спине,

И сила его пригодится вполне.

Сердце льва одолеет язык змеи,

Человек с кинжалом начнет новую гонку.

Второму падать нельзя, у него ключи к небу,

Тайны людей на его плечах,

Его сила бьет глубоко, оставляя кратеры правды,

И вода льется быстро, когда нет преград.

Человек с ружьем на спине исполнится благодати.

Третий молчит во время силы,

Ему не по себе от зова по имени,

Его сила ведет к концу света,

Сцена сияет под звуки баллады,

Человек чиркнет спичкой и раскроет вечное пламя.

Четвертого ненавидят все те, кто боится,

И время покажет, где часы.

Его сила заполняет души тенями боли,

Голубь кричит, когда связь прерывается.

Человек с пистолетом рад силе среди робких.

Эти четверо станут великими и останутся великими.

Винтеры и Челси будут вечно править, чтобы побеждать тех, кто во мраке.

Часть поэмы могла быть о нас, но большая часть была непонятной. Например, Дастин всегда ходил с ружьем на спине, но я не понимала, что значат слова о благодати. Джек не использовал кинжал, и Тревор не был тихим. Он точно не молчал. Часть обо мне не сходилась, говорилось о мужчине. Там должны быть четыре мужчины, а не трое мужчин и женщина. Это пророчество было о будущем поколении. Не о нас.

— Ты знаешь, что это значит? — спросила я у Доджера, снова глядя на слова.

— Нет, — сказал Доджер. — Мы с отцом не знаем, говорят ли они о нынешнем поколении. Они ждали, пока это поколение станет править, но этого не произошло. Я надеялся, тебе что — то покажется знакомым, и что это окажется твое поколение.

Я виновато покачала головой.

— Я понятия не имею, о чем тут говорится.

Доджер вздохнул, закрывая древнюю книгу. Три эмоции терзали мою голову. Я прижала ладонь к виску, пытаясь прогнать их. Эмоции Джека были четче всего в моем теле. Я знала, что так потому, что Джек много держал внутри ради людей вокруг себя, и это вызывало боль и страдания у брата.

— Что такое? — спросил Доджер, касаясь моего бока. Его эмоции затмили Джека, и мое сердце замедлилось до нормального темпа.

— Ничего, — выдохнула я. — Просто ощутила Джека, — я убрала его руку со своего бока и сжала. — Так лучше.

Доджер подошел ближе ко мне.

— Что я чувствую? — тихо спросил он, другая его ладонь задела мою щеку, посылая мурашки по спине.

Я сосредоточилась на Доджере, его радость трепетала в моей голове. Я просияла.

— Почему не рассказать?

Губы Доджера приближались, пока не коснулись моих. Страсть сдавила мои легкие, и я пылала все сильнее с каждой минутой.

— Доджер, — позвал мистер Хамптон сверху. Я услышала шаги над нами, он добрался до люка. Мы с Доджером быстро разошлись, мистер Хамптон заглянул в тайную комнату.

— Ты показал ей книгу? — крикнул мистер Хамптон.

— Да, пап, — ответил Доджер, чуть покраснев. Мы подошли к лестнице, что вела наверх. Мы поднялись и вернулись на первый этаж.

— Что — то было знакомым? — спросил с энтузиазмом у меня мистер Хамптон. Его волнение жалило мое тело.