— Нет, с нами можно было связать лишь крупицы, — разочарование мистера Хамптона было отчетливым среди других эмоций. Я ощущала себя ужасно, ведь не могла помочь семье Хамптонов. Я прикрыла рот рукой и зевнула.
— Ты устала, — заявил мистер Хамптон. — Лиззи покажет тебе свою комнату, — мистер Хамптон стал громко звать Лиззи, пока она не пришла ко мне и Доджеру.
— Что, папа? — проскулила Лиззи.
— Аманда поспит ночью у тебя на запасной кровати, — сказал он дочери. — Покажешь ей, где это?
Лиззи повернулась ко мне и ликующе улыбнулась.
— Конечно, — воскликнула она. — Идем, Аманда, нам сюда, — она поманила меня в другой коридор.
Я пересекла гостиную, Джек, Дастин и Тревор сидели на кожаном коричневом диване. Их эмоции были не так сильны, как в тайной комнате с Доджером. Наверное, Джек и Тревор смирились с тем, что мы рассказали Хамптонам.
Они повернулись ко мне, я прошла мимо. Я открыла разум для Дастина. Он быстро прочитал все, стоило мне опустить стену. Я показала тайную комнату, книгу пророчеств и запись о Винтерах и Челси. Порой картинки в мыслях переносились в разум Дастина.
Разговоры всегда передавались через мысли. Закрывала я разум при разговоре или нет, Дастин обычно знал, о чем мы говорили, даже если беседа была личной. Это было связано с мыслями человека об ответе, о том, что он слышал, и Дастин понимал половину, а то и весь разговор.
Я закрыла разум, пока не возникли мысли о Доджере. Я надеялась, что он не прочел разум Доджера раньше. Порой беседы со мной приходилось додумывать. Дастин слышал только одну сторону, не всегда мог полагаться на это.
Лиззи оглянулась, проверяя, иду ли я за ней. К ее удивлению, я шла. Я следовала за ней, стоило ее отцу попросить показать комнату. Мы остановились у белой двери. Она была единственным чисто — белым предметом в доме. Наверное, она попросила отца покрасить ее так, чтобы дверь не сочеталась ни с чем в доме. Лиззи открыла дверь, и меня атаковала яркая розово — белая спальня.
Это было моим адом. Я ненавидела розовый цвет, но еще сильнее терпеть не могла поклонение актерам из фильмов и сериалов. Может, потому что я их почти не смотрела, не окружала себя поп — культурой. Я редко интересовалась Бредом и Анджелиной или «Анатомией Грей». Я чаше думала о своей ситуации в наследии, где я не участвовала. Теперь были проблемы важнее, и знаменитости Голливуда для меня были невидимыми.
Стены Лиззи были в плакатах актеров и актрис. Большинство я все же знала. Я заметила плакат Майли Сайрус рядом с «Jonas Brothers».
— Нравится моя комната? — спросила она, прыгнув на одну из розовых кроватей.
— Ага, — умело соврала я. — Круто, — многие думали, что в тринадцать девушки еще юны, но я ощущала себя взрослой в том возрасте, многие подростки росли быстрее обычного. Лиззи пошла по другому пути. Она воплощала юность. Юная невинность в ней делала из нее доверчивую девочку.
— Спасибо, — она взяла леденец из миски на тумбочке. — Хочешь? — Лиззи указала на хрустальную миску.
— Нет, все хорошо. Я устала. Я пойду спать после разговора с Дастином.
— Ладно, — Лиззи сидела на своей кровати. Она сунула оранжевый леденец в рот и вытащила журнал.
Я вышла в коридор. Ощущая три эмоции все сильнее в теле, я понимала, что они еще там. Они снова повернулись ко мне. Я села в коричневое кресло, эмоции росли. Плечо Джека было плотно перевязано.
— Как ты? — спросила я, глядя на бинты.
Джек отклонился на диване.
— Ну, — начал Джек, — плечо болит, и меня подстрелил один из лучших друзей. А так я в порядке.
Тревор закатил глаза.
— Сколько мне раз извиниться?
— Еще один, — заявил Джек, Дастин ухмылялся. Джек, видимо, сказал что — то смешное в голове. Я могла лишь представлять, что это было.
— Вы не против всего этого? — с любопытством спросила я.
— Против, — буркнул Джек. — Но, похоже, завтра мистер Хамптон все нам расскажет о Маратаке, так что я сдался. Если бы Дастин не умел убеждать людей, то были бы проблемы, но пока я могу потерпеть.
Я медленно кивнула. Дастин вскинул брови. Он пытался мне что — то сказать, но я не знала, что. Я убрала барьер в голове, впуская Дастина.
«Что ты хочешь? Я не знаю, на что ты намекаешь. Я не могу читать по бровям, Дастин. И я не телепат. Если ты забыл, я ощущаю эмоции, и у тебя повышен уровень тревоги. Прими успокоительное».
Дастин стал с дивана и подошел к моему креслу.
— Нужно поговорить, — прошептал он. Но не достаточно тихо.
Джек прищурился.
— Говори при нас, Дастин, — Джек хмуро смотрел на меня. Он думал, что я сделала что — то плохое, но это было не так. Кроме поцелуя с Доджером, но Джеку не нужно было знать об этом. Блин, я сказала это при Дастине.
Глаза Дастина расширились от моих мыслей. Он покинул мою голову и явно отправился к мыслям Доджера. Он посмотрел на меня и схватил меня за руку.
— Джек, — сказал он, глядя на меня. — Я разберусь с этим. А потом все тебе расскажу.
— А мне расскажешь? — спросил Тревор, скрестив руки.
— Нет, — рявкнул Дастин и потащил меня к двери.
— Никогда мне не рассказываешь, — проворчал Тревор.
Джек покачал головой, улыбаясь.
— Я расскажу, Тревор.
