Маратака недовольно зарычал. Его лицо пылало гневом, он махнул рукой на Тревора, и его тело отлетело к стене. Со стоном Тревор упал на пол.
Эмоции Киллиана заполнили мой разум. Его гнев затмил чувства Тревора.
Грегори покачал хмуро головой.
— Зачем ты так с нашей семьей? — спросил он.
Маратака хмуро посмотрел на него.
— Ты знаешь, Грегори. Вы нарушили сделку, вам и платить, — он взглянул на меня. — А теперь я получу то, что хочу.
Я сжалась.
— Пап, — мой голос дрогнул, — о чем он говорит?
Он стиснул зубы, и я знала, что он мне не скажет. Маратака сверкнул острыми зубами.
— Он не расскажет, — прорычал он. — Он всю жизнь скрывал это от вас. Я тоже не мог рассказать из — за сделки. Но все изменилось. Все правила разбиты.
— Не надо, — прорычал Киллиан. — Им не надо знать. Убей нас, но не говори им.
Джек уставился на нашего отца.
— Пап, — выдавил он. — Ты же все мне рассказывал, — Джек взглянул на меня. Он думал, раз Грегори поведал ему секрет обо мне, то рассказывал и все остальное. Это не было правдой. Наши отцы многое скрывали от нас.
Маратака рассмеялся, и я сжалась.
— Он рассказал о Маяке или ее судьбе? Он не объяснил меня, да?
Дастин покачал головой.
— Да, — выдохнул он. — Я бы знал, я слышал твои мысли. Нет, это не сходится, — предательство отцов было написано на лицах Джека и Дастина.
Киллиан стиснул зубы.
— Мы постарались, чтобы вы не знали, — пробормотал он. — Наши мысли были скрытыми, когда мы знали или думали, что ты слушаешь.
Дастин покачал головой. Джек прищурился.
— Что вы от нас утаили? — спросил он.
Грегори взглянул на меня и ответил:
— Ты знаешь, что я не могу. Джек.
Маратака прорычал:
— А я могу, — он спрыгнул со сцены, ружье в воздухе все еще целилось в мою мать.
Обычно Дастин заслонил бы меня собой, но он стоял рядом с Джеком с пустым лицом, все еще думая о поступке отцов. Существо добралось до нас, схватило меня за левое запястье без надписи и потянуло на сцену.
Отец хмуро смотрел на Джека, а тот — на него. Они злились друг на друга. Ненависть Грегори была простой. Джек не слушался приказов защищать меня, и наш отец хотел, чтобы он слушался правил. Я оглянулась, Тревор пытался встать. Маратака проследил за моим взглядом и снова взмахнул рукой, я услышала громкий стон. Тревор обмяк на полу церкви.
— Хватит, — я пыталась вырываться. — Не вреди им. Если хочешь убить меня, убей, но семью не тронь.
Чешуя Маратаки блестела.
— Нет, — заявил он. — Я хочу и тебя, и остальных Винтеров и Челси. Я не хочу, чтобы они мстили за твою смерть всю мою жизнь.
Его длинные ногти коснулись порезов на моей щеке.
— Хватит, — прошептала она.
Он рассмеялся и убрал руку.
— Хочешь узнать правду? — спросило существо, — так ты ее впервые в жизни получишь. Не от тех, от кого ждала, но я все тебе расскажу.
Я медленно пятилась от него, расстояние между нами росло.
— Зачем? — спросила я. — Зачем тебе рассказывать мне правду?
Маратака сверкнул зубами.
— Потому что ты не должна знать правду, и это может мне помочь. И потому что твой отец и Киллиан не любят, когда власть у меня. Мне нравится смотреть, как они ерзают.
Я ощущала, как брат и Дастин приходят в себя. Они хотели ответов, но не ценой того, что мог получить Маратака. Если существо хотело рассказать правду, ничего хорошего из этого не будет.
— Аманда, — сказал Джек. — Вряд ли тебе стоит говорить с ним и верить его словам.
Существо оскалилось на Джека.
— А тебе не стоит вмешиваться, — он повернул руку. Джек взлетел в воздух, перевернулся и упал на пол со стуком. Он пытался встать, но Маратака вытянул руку, и Джек отъехал к входу в церковь. — А теперь, — продолжил он, повернувшись ко мне, — откроем правду.
— Нет, — заорал Дастин, вытаскивая нож из кармана. Он хотел бросить его в Маратаку, но власть была у существа с телекинезом. Нож вылетел из руки Дастина и повернулся к его сердцу. Он замер в воздухе, угрожая пронзить тело Дастина.
Маратака манул рукой на тьму за сценой, стул полетел ко мне. Он ударил меня по ногам сзади, и мне пришлось сесть.
— Должна была, — начало существо, — явиться девушка из пророчества, — я знала, что он ощущал, что мое любопытство возросло. — Но о ней я поговорю позже.
— Почему? — раздраженно спросила я.
Он улыбнулся.
— Потому что так веселее. На чем я остановился? О, да, — он продолжил. — Когда девочка родилась, разверзся ад. Все из преисподней знало, что девочку нужно уничтожить, и они стали нападать.
Я посмотрела на родителей. Отец с отвращением качал головой, Ребекка беспомощно плакала.
— Почему? — спросила я.
Существо вскинуло руку.
— Вопросы задаю я, Челси, — прорычал он. — Родители девочки обезумели. Они знали, что их дочь умрет от атак, и они не могли спасти ее. Оставалась лишь сделка.
Моя голова кружилась. Часть меня не принимала его слова. Отец не мог заключить сделку со сверхъестественным. Но я понимала, что если это защитило бы меня, он бы сделал так снова и снова. Я не могла терпеть. Я попыталась встать, но Маратака надавил мне на плечо.
— Если двинешься, ружье выстрелит, а нож пронзит его, — пригрозил Маратака. — Не хочешь узнать о сделке?
— Меня от тебя тошнит, — рявкнула я.
