— Тот, который знает свой долг. Пожалуйста, Дуглас. Ты не можешь пойти туда. Этого они и добиваются. Если они убьют тебя, то победят. И Льюис... умрёт ни за что.
Дуглас медленно повернулся и посмотрел на свой золотой Трон. В этот момент он походил на ловушку сильнее, чем когда-либо ещё. Но так как он был Королём, Кэмпбеллом и человеком, который всегда знал свой долг — Король Дуглас медленно зашагал по полу Палаты и поднявшись по помосту обратно снова занял место на своём Троне. Он оглядел затихшую Палату холодными, неумолимыми глазами, даже не заметив, что Джесамина пропала. Он смотрел на Парламентариев, а они смотрели на него, ожидая его действий. Дуглас отвернулся от них и посмотрел на представителя экстрасенсов. Молодой человек, представляющий Сверхдушу встал, когда Король на него посмотрел.
— Когда я говорю, — медленно проговорил Дуглас. — Сверхдуша слышит. Вы все слышите. Так?
— Мы все вас слышим, — ответил молодой человек, ничем особенным не выделяющийся. — Чего вы хотите от гештальта, ваше величество?
— Остановите бунт, — безжизненно ответил Дуглас. — Делайте, что нужно. Чего бы это ни стоило. Но остановите убийства.
— Нет! — заорала Мира Пьюри, вскочив на ноги. Остальные депутаты последовали её примеру. — Ваше величество, я протестую! Мы не можем позволить экстрасенсам пойти против людей!
— Заткнитесь, — сказал Дуглас. — У вас было время на решение и вы не сделали ничего. Только ссорились и препирались, пока хорошие люди умирали. Я делаю то, что необходимо, беру на себя ответственность, которую вы взять не захотели. Для этого и нужен Король и Спикер, не правда ли?
— Вы не имеете права примешивать нас к этому! — закричал Мишель Дю Буа и к его возмущению примешались другие сердитые голоса.
Дуглас рассмеялся им в лицо. А затем заговорил представитель экстрасенсов и его молодой голос каким-то образом легко прорезал шум.
— Сделано, — спокойно сказал он. — Сверхдуша телепортировала войска и гравибаржи неподалёку от Парламента. Телепаты утихомирили и контролируют разумы тех, кто не хочет прекращать сражение. С бунтом покончено, ваше величество.
— Будь ты проклят, Дуглас, — тихо проговорила Анна. — Что же ты наделал?
****
Когда Эмма Стил оказалась отрезана от Льюиса Охотника за Смертью толпой, то на мгновение потерялась, но быстро заметила другое знакомое лицо в броне Парагона и пурпурном плаще. Она с боем прокладывала свой путь сквозь плотную толпу, убивая вооружённых чем попало мужчин и женщин с безумными лицами, при этом стараясь, чтобы безумие толпы не заразило и её. Это было бы так легко — поддаться бурлившему в ней гневу и убивать из мести, а не ради справедливости. Но Эмма Стил была Парагоном, а Парагону делать такое не пристало. Она была одинока, предана, окружена сошедшими с ума бунтовщиками, которые разорвали бы её на части голыми руками, если бы могли, но тем не менее она сражалась с холодным расчётом, убивая только тогда, когда это было необходимо для выживания. Прямо сейчас она была сосредоточена на том, чтобы добраться до кого-нибудь, кому она доверила бы прикрыть свою спину. Парагон, которого она ранее заметила был уже недалеко, и сражался с большим мастерством и точностью, слегка улыбаясь перед лицом невозможного. Другого от него она бы и не ожидала. Эмма знала немногих Парагонов в лицо, но классически красивые черты лица Финна Дюрандаля знали все.
Финн не видел, что она приближается и был больше занят тем, чтобы выглядеть эффектно. Он прибыл сюда, потому что было бы странным, если не подозрительным, если бы он этого не сделал. Не было ни одного правдоподобного объяснения, которое он мог бы придумать, чтобы сказать, что он ничего не знал ни про бунт, ни про нападения на своих товарищей Парагонов, и если бы он здесь не появился — люди стали бы задавать вопросы. Они могли бы даже начать сомневаться в нём, а он не мог этого допустить. Ему всё ещё нужно было, чтобы люди видели в нём самоотверженного героя, за которого они его всегда принимали. Поэтому он с криком спрыгнул со своей гравилодки прямо в гущу сражения, совсем рядом с летающей неподалёку камерой и принялся поражать нечестивцев со своей обычной энергией и напором.
Естественно, не было никакого смысла в ненужном риске. Люди, с которыми он сражался, были его людьми, головорезами, которых он подобрал лично в наполненных дымом притонах Лежбища, щедро заплатив им, чтобы создать видимость хорошей драки и эффектной победы, прямо перед камерой, которая всё это и увидит. Они же в процессе должны были защищать его от настоящих бунтовщиков. Они легко сливались с остальной толпой, в своих неотличимых от других красных церковных мантиях, периодически вступая с Финном в длинные, эффектные, но абсолютно безопасные для него дуэли, которые наблюдающая за этим зрительская аудитория проглатывала не глядя. Ну и что, что ни один из этих очевидно плохих парней не умирал — это только показывало насколько милосердным и сострадательным был великий Финн Дюрандаль.
