— Эльфы ответственны за убийства и террор, — ответил Король Дуглас, по-прежнему смотря на голоэкран. — Сверхдуша же ответственна за прекращение насилия и убийств.
— Обычным людям со стороны так не покажется, — сказала Мира Пьюри. — Некоторые вещи делать нельзя ни при каких обстоятельствах.
— Значит, чёрт с ними, и с вами тоже, — ответил Дуглас, резко поднимаясь на ноги. — Я бы сделал это снова. Они убивали моих Парагонов. Моих товарищей и друзей. Даже мой Защитник может быть... мёртв. Я должен был быть там с ним. Хотите мою Корону, многоуважаемые Члены Парламента? Можете забирать.
Он снял Корону и положил её на Трон.
— Я сделал то, что было необходимо. Я всегда делал то, что было необходимо. Парагон так всегда поступает. Я иду узнать, что с моим другом Льюисом. Позже можете прислать кого-нибудь сказать, остался ли я ещё Королём. Возможно позже мне не будет всё равно.
— Вы не можете уйти, — сказал Тель Маркем. — Слушания ещё не закончились. Мы вас ещё не отпускали.
Дуглас взглянул на Маркема, и Член Парламента невольно вздрогнул и отвёл взгляд. Дуглас оглядел Палату и никто не стал встречаться с его тёмным и опасным взглядом. Он слегка улыбнулся.
— Катитесь вы все в Ад, — тихо сказал он. — Вы все вместе не стоите и одного Парагона, защищавшего вас. Во что превратилась Империя, во что мы превратились, если понадобилось заплатить такую цену? На улицах творится безумие, людские души больны, и я боюсь, что и мы заражены. Заключайте свои компромиссные сделки с Церковью и Нейманами. Обезопасьте себя. Я не могу вас остановить. Но смотреть на это не стану. У меня всё ещё осталось гордость.
Он повернулся к ним спиной и вышел из Палаты Представителей, проигнорировав раздавшиеся позади крики. Снаружи его ждала Анна.
— Как Льюис? — спросил Дуглас.
— Его принесли, — ответила Анна. — Он сейчас в лазарете.
Дуглас зашагал по коридору и Анна шла рядом с ним.
— Они поместили его в регенерационную машину. Дуглас... шансы не очень хорошие. Он принял выстрел из дисраптера в упор.
— Но он ещё жив?
— Да. На данный момент он всё ещё жив.
— Я не должен был позволять ему отправляться в одиночку, Анна. Я не должен был позволять тебе меня уговорить не идти с ним.
— Если бы ты пошёл, ты бы сейчас лежал рядом в такой же регенерационной машине. И это если бы нам повезло.
— Я подвёл его, — сказал Дуглас. — Он всегда был моей опорой, а я подвёл его.
— Ты сделал всё правильно, Дуглас.
— Какое это имеет значение? Наш друг умирает.
— Я знаю. Знаю.
Они шли вместе по коридору и люди старались убраться подальше, увидев их лица.
Льюис был удивлён, когда крышка регенерационной капсулы откинулась, а он был ещё жив. Ещё больше его удивило то, что рептилоид исчез, а в холодной и пустой комнате находилась совершенно убитая горем Джесамина Флаверс. Она плакала и громкие рыдания сотрясали всё её тело, а по щекам текли реки слёз. Она увидела, что он пытается сесть и поспешила ему помочь. Его ноги словно принадлежали кому-то другому и сев, он стал ощупывать то место, в котором ещё недавно была дыра. А Джесамина обняла его и уткнулась лицом в его плечо. Они сидели так какое-то время, крепко обнявшись.
— Боже мой, я думала, что потеряла тебя, —наконец произнесла Джесамина, не отстраняясь от его плеча. — Я увидела как в тебя выстрелили и я ощутила, словно выстрелили в меня тоже. Я не могла дышать. А когда мне сказали, что чужой принёс тебя сюда, я мигом оказалась тут. Не могла поверить, что ты выживешь. В боку была дыра размером с мой кулак. Ты едва дышал. Я была уверена, что потеряю тебя.
— Регенерационные капсулы творят чудеса, — ответил Льюис, уткнувшись лицом в золотые волосы.
От них приятно пахло. Они пахли как жизнь, как счастье.
— Но при этом вынужден заметить, я был на волоске. Даже у регенерационных машин есть ограничения. Но я не могу умереть, Джес. Не могу умереть и оставить тебя одну. Не после того, как наконец нашёл тебя. Единственную женщину, которую люблю.
Они немного отстранились, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Лицо Джесамины было почти уродливо, с чёрными разводами и опухшими от слёз глазами. Лицо Льюиса казалось каким-то более грубым, несмотря на то, что всю кровь и кусочки мозгов вычистили, будто прикосновение смерти стёрло всю непринуждённость с его лица. Они держались за руки, так плотно сжав ладони, что побелели костяшки.
— Ты... Ты меня любишь? — спросила Джесамина.
— Всем сердцем, Джес. Это неправильно. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что это ни к чему не приведёт. Но мне всё равно.
— Мне тоже всё равно, — сказала Джесамина. — Я тебя люблю, Льюис. В моей жизни было столько мужчин, но только из-за тебя я плакала. Ты один мне дорог.
— Ты всё, о чём я когда-либо мечтал, Джес. Именно такой и должна была оказаться моя любовь. Типичная удача Охотников за Смертью. Любить единственную женщину, с которой не можешь быть.
— Не можешь? Льюис...
