Они были лучше, более сфокусированы, чем мог бы быть обычный человек, и каждое их движение было резким, диким и безжалостно эффективным. Льюис никогда ничего подобного не видел, даже на Арене. Оуэн и Хейзел снова и снова бросались вперёд, порою даже вопреки здравому смыслу, совершая чудеса и даже этого не замечая, они сокрушали всё, что против них посылали. Иногда смеясь, иногда рыча, иногда обливаясь кровью, но не отступая назад ни на шаг и двигаясь только вперёд. Льюис смотрел с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, его сердце переполняла такая гордость, что ему казалось, что ещё чуть-чуть и оно взорвётся. Охотник за Смертью и Д'Арк делали то, что у них получалось лучше всего, то, для чего были рождены. Плевали злу в лицо, а затем отправляли его в Ад, потому что кто-то же должен был. Они были убийцами, а не святыми, но чёрт возьми, они были великолепны!
Экран на мгновение погас и Льюис неожиданно снова оказался в кресле, чувствуя, что его не держат ноги. Он тяжело дышал, словно лично там присутствовал, сражаясь рядом со своим предком. Конечно он видел фильмы и документальные реконструкции, но ничто в легендах, подвергшихся цензуре, не могло подготовить его к реальности...
На экране возникла новая сцена, на которой профессиональный мятежник Джек Рэндом и охотница за головами Руби Джорни защищали вход в долину на планете Локи от целой армии Шаба, состоящей из Фурий и Призрачных Воинов. Джек и Руби твёрдо стояли бок о бок против врага, которого у них не было ни малейшего шанса победить. Они выглядели героями. Воинами. И знали, что умрут. За пределами долины ряды Призрачных Воинов не поддавались подсчёту. Мертвецы, поднятые, чтобы сражаться в интересах Шаба, были с серой гниющей плотью, оживлённой компьютерным мозгом и вживлёнными в мёртвые мышцы сервомеханизмами. Они выглядели мерзкими даже для тех, у кого было всё в порядке с воображением — презрение Шаба к слабой плоти превратилось в физическое и психологическое оружие. Льюис мельком бросил взгляд на синего стального робота, стоящего рядом с ним, и подумал, что больше никогда не сможет смотреть на ИРов прежними глазами.
— Тогда мы были другими, — тихо произнёс робот. — Мы были неправы. Мы не понимали, что любая жизнь священна. Мы поклялись, что лучше умрём от собственной руки, чем снова станем прежними. Теперь смотри...
Под ужасающий вой разлагающихся связок мертвецы рванули вперёд, и Джек Рэндом и Руби Джорни обменявшись последней улыбкой, остались непоколебимо стоять на месте. Они сражались жёстко, орудуя мечом и дисраптером с неестественной силой и скоростью, но всё же получали одну рану за другой и с каждой секундой слабели, но поскальзываясь на собственной пролитой крови, даже не думали отступать. Воины-призраки бесконечным потоком накатывали на них снова и снова, лишь для того, чтобы в очередной раз разбиться о Рэндома и Джорни, словно море, бьющее по двум неприступным скалам. И снова они не были похожи на идеализированные современные изображения, а походили больше на воинов, но от этого каким-то образом смотрелись ещё более впечатляюще. Льюис поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего более смелого за всю свою жизнь.
Идеализированные легенды могут внушать благоговение и даже почитание, но вот так затронуть сердце могут только реальные, настоящие люди.
Экран стал тёмным и снова исчез. Льюис выдохнул, не замечая до этого, что задержал дыхание. Робот снова склонил голову над сомкнутыми у груди руками.
— Они сражались часами, — сказал робот. — Но так и не сдались. В конце концов, они поставили на кон свои жизни, чтобы собрать достаточно сил и победить нас с помощью сил, дарованных Лабиринтом. В те дни мужчины и женщины, прошедшие Лабиринт Безумия, были способны на удивительные вещи. На такое, что ни Империя, ни величайшие адепты Сверхдуши с тех пор так и не смогли повторить. Теперь ты понимаешь, почему Лабиринт так нас манит? Почему нам так важно узнать, чему он может научить нас? Увидев богов в действии, как мы можем довольствоваться чем-то меньшим?
— Они не выглядели богами, — резко ответил Льюис. — Они страдали, с них стекала кровь. Они выглядели... героями.
— Они не были идеальными, — согласился робот, снова подняв голову. — Мы помним многое из того, что Роберт и Констанция предпочли скрыть. В своё время люди Лабиринта совершали ужасные, отвратительные поступки. Некоторые из них даже можно назвать непростительными. Несмотря на всю их силу, они оставались обычными людьми. Но в конце концов, когда это было необходимо, они смогли эволюционировать и стали теми, кем должны были стать, чтобы спасти нас всех. В конце они все стали... бесподобны.
— Люди должны это увидеть, — произнёс Льюис. — Каждый должен увидеть то, что вы мне показали. Это будет так много для них значить. Намного больше, чем просто серия старых баек и отретушированных изображений в витражах.
