— Это уже решать вашему Королю и Парламенту, — сказал робот. — И Льюис... ты видел только малую часть правды. У нас есть и другие записи, которые станут настоящим испытанием для твоей в них веры. Восстание не всегда было просто конфликтом между Злом и Добром, как это принято считать в общепризнанной версии. Люди интерпретируют легенды в соответствии со своими нуждами. Настоящие герои же не так идеальны.
— Люди заслуживают того, чтобы знать правду, — сказал Льюис.
— Даже об Оуэне? Что вашим людям сейчас нужнее, сэр Охотник за Смертью? Утешительная ложь или горькая правда?
Льюис думал над этим всё время, пока робот вёл его обратно сквозь техно-джунгли к исходной точке телепортации. Что Шаб мог знать или помнить настолько плохое, раз ИРы сомневались, что люди смогут с этим справиться, даже несмотря на то, что прошло уже столько лет? Что могли сделать люди Лабиринта такого, что Роберт и Констанция решились переписать историю и заменить её легендами? Что может быть хуже знания, что Оуэн Охотник за Смертью мёртв? Возможно причина в другом... могут ли ИРы лгать, утаивая древние знания по своим личным причинам? К тому времени, когда они достигли точки телепортации, Льюис так сильно нахмурился от переполнявших его мыслей, что у него разболелась голова.
— Мы пришли, — произнёс робот. — Ты должен решить, что делать дальше, Льюис. Мы верим, что ты примешь правильное решение. В конце концов, ты Охотник за Смертью.
— Вы даже не представляете, насколько я устал это слышать, — сказал Льюис. — Я всегда думал, что на первом месте стоит то, что я Парагон, но…
Внезапно его поразила мысль и он резко посмотрел на робота.
— Я кое о чём забыл у вас спросить. Что Шаб думает о Мог Мор и их предложении? Может ли у Сварт Альфаиров действительно существовать неизвестная технология, которая поможет спасти нас от Ужаса? Технология, которая, возможно, даже более продвинута, чем ваша?
— Маловероятно, — сказал робот. — Вероятность того, что они блефуют с целью воспользоваться ситуацией намного выше. Но с другой стороны... мы понятия не имели, что этот вид существует до того, как они решили открыть своё существование Империи. Они скрывали своё существование на протяжении веков и от Империи и от нас совершенно неопределённым способом. Значит у них наверняка что-то такое есть. Возможно, вам придётся пообещать им хотя бы часть того, чего они хотят, чтобы выяснить, чем они обладают. Мы понимаем концепцию ведения переговоров и заключения сделок. Мы предложим Человечеству всё, что от нас попросят в обмен на доступ к Лабиринту Безумия.
— Не начинайте снова, — сказал Льюис несколько раздражённо. — Я уже сказал вам, что у меня больше нет прежнего влияния на Короля.
— Ты слышал слова капитана Сайленса. Расскажи про них Королю и Парламенту. Предполагается, что мы уже должны были пройти через Лабиринт и стать чем-то большим, чтобы обрести возможность противостоять Ужасу. Именно для этого Лабиринт и был построен. И это было последнее желание Оуэна...
— Вы как кошка с собакой, — сказал Льюис. — Просто не можете оставить эту тему в покое, да? В любом случае я вам верю. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедить Короля и Парламент. Но, кажется... Я уже не тот, что был прежде.
— Ты — Охотник за Смертью, — решительно сказал робот. — И носишь кольцо Оуэна. Возможно... тебе стоит пройти Лабиринт Безумия, как это сделал твой предок?
Льюис устало улыбнулся.
— Даже если они снова откроют Лабиринт, не уверен, что попаду в верхнюю часть списка. Кроме того я не уверен, что хочу этого. Неважно во что верить, в легенду ли или в исторические факты, в жизни Оуэна ясно одно — Лабиринт, возможно, и сделал его сверхчеловеком, но, чёрт возьми, счастливее от этого он не стал ни на грош.
— А как же долг? — задал вопрос робот.
— А что насчёт него? — задал встречный вопрос Льюис. — Я делал всё, что от меня требовалось и даже больше. Я отдал свою жизнь долгу и чести. И это тоже не принесло мне счастья.
— Возможно, некоторые вещи важнее личного счастья, — произнёс робот.
— Возможно. Отправляйте меня обратно. Я устал и хочу домой.
И снова телепортация случилась быстрее, чем это могли воспринять человеческие чувства, и Льюис снова оказался в дверях посольства Шаба на Логресе, разглядывая пустую Улицу Посольств. Вздохнув, он вышел и дверь за ним тихо закрылась. Его гравилодка по-прежнему ожидала его и поднявшись на борт, Льюис медленно направил её в небо. Ему и самому было интересно, как много он расскажет Дугласу, Парламенту и Человечеству. Как много правды они смогут выдержать. И как много из рассказанного... окажется чересчур жестоко.
