— С возвращением, Бретт, — радостно произнёс Финн. — Я был почти уверен, что ты выживешь. Просто знал, что кто-то с такими инстинктами выживания найдёт способ справиться. Ну и кто же ты? Телепат, провидец, полтергейст? Или ещё рано говорить? Неважно. Знаешь Бретт, будет весело разрабатывать планы того, чем ты сможешь помочь мне со своими новыми способностями. Ты ещё поблагодаришь меня, когда у тебя будет время всё обдумать. Роуз, помоги Бретту подняться и сесть в кресло. Да, знаю, в данный момент он довольно потный и неприятный, но нам всем приходиться чем-то жертвовать. К тому же нынешнее его состояние почти не отличается от обычного.
Роуз склонилась над Бреттом и одной рукой схватилась за его плечо, а затем оба замерли прямо в этом положении, в тот момент, когда их мысли слились воедино, вызванные близостью и парализованные ярким светом обнажённой души другого. На мгновение, в котором ощущалось что-то вечное, их мысли и личности перемешались, удерживаемые железной хваткой новообретённого таланта Бретта. Для него это было всё равно что смотреть на солнце, что слепило всепоглощающими лучами безжалостной, целеустремлённой воли. Но помимо этого он чувствовал и что-то ещё... Потребность сродни бесконечному голоду — отчаянная необходимость в чём-то, чему Роуз не знала даже названия. У кого-то другого это могли быть любовь, дружба, необходимость в единомышленниках, но для Роуз подобные понятия были чужды. Она знала лишь... что нуждается. В чём-то...
Для Роуз это было похоже на наблюдение за распускающимся цветком, открывающим новые, бесконечные возможности. Она никогда не знала, что мир может быть таким большим и что в людях может быть такой потенциал. Многое из того, что она увидела в разуме Бретта было для нее чуждым и запутанным, подобно новым цветам радуги. Бретт чувствовал, как она копается в его мыслях, пытаясь осмыслить обнаруженное, и был напуган волей, гораздо более целеустремлённой и несгибаемой, чем его собственная. Он сконцентрировался, неуклюже манипулируя своими новыми способностями, и наконец закрыл ментальную дверь между ними. И также внезапно каждый из них оказался в собственной голове, снова став самим собой. Контакт продолжался лишь мгновение, но показался бесконечно долгим и за это время многое изменилось навсегда. Бретт посмотрел на Роуз, а она с любопытством посмотрела на него.
— Это было... странно, — наконец произнесла она. — Никогда ранее я не чувствовала ничего подобного. На какое-то время ты стал для меня настолько же реальным, как и я сама.
— Телепатия! — радостно произнёс Финн, хлопая в ладоши. — На что это было похоже?
— Заткнись, — рявкнула Роуз, не оглядываясь, и Финн заткнулся.
Она по-прежнему смотрела Бретту в глаза, словно пытаясь восстановить между ними ту же связь.
— Бретт, в тебе так много всего. Твой разум... настолько перегружен... так захламлён мыслями и... деталями. Чувствами...
— А ты так одинока, — сказал Бретт. — Как ты можешь быть настолько одинока?
— Я думала все такие, — ответила Роуз. — Я не знала... понятия не имела... Мне нужно над этим подумать.
Она грубо, но умело поставила его на ноги и снова усадила в кресло. Впрочем её лицо оставалось холодным, а линия губ образовывала жёсткую линию, но Бретту показалось, что в её глазах отражалось нечто новое. Он отвёл взгляд. На данный момент ему с лихвой хватало и собственных проблем. Он вытащил из кармана грязный носовой платок и вытер с лица холодный пот. Руки всё ещё дрожали. Роуз снова села в кресло. Её взгляд оставался спокойным, но далёким. Финн наблюдал за обоими, саркастически приподняв бровь.
— Если бы я не знал вас, то поклялся бы, что вы сблизились. И вы даже не представляете насколько сама мысль об этом мне отвратна.
****
Льюис Охотник за Смертью стоял на краю главной посадочной площадки самого большого космопорта Логреса, плотнее кутаясь в тяжёлый плащ. Дул холодный ветер. Обычно никому, кроме технического персонала не разрешалось выходить на площадку, но Льюис никогда не обращал внимания на подобные мелочи в бытность Парагоном и уж точно не станет делать этого сейчас, когда стал Защитником. Незадолго до этого у главного терминала несколько назойливых начальников низшего звена пытались спорить с ним по этому поводу, лишь для того, чтобы почувствовать себя неуверенными и неспособными сказать что-либо, после того как Льюис посмотрел на них своим лучшим глубокомысленным взглядом. Он очень гордился этим взглядом и провёл много времени и приложил немало усилий для того, чтобы применять его правильно — в нём можно было разглядеть самые разнообразные виды насилия и неприятности, если не сказать беспредела. В прошлом иные преступники тут же бросали оружие и умоляли их арестовать, стоило Льиюсу на них так только посмотреть.
