— Мне позволительно покупать тебе вещи, дорогой! — наконец запротестовала она. — Ты лучший друг моего жениха и наш общий Защитник. И вчера ты спас мне жизнь в Парламенте. Честно говоря это был самый смелый поступок, который я когда-либо видела за всю мою жизнь. Почему ты не хочешь позволить мне купить тебе всего лишь небольшой подарок или два, чтобы выразить мою признательность?
— Золото и ювелирные изделия — это не просто небольшой подарок, — твёрдо стоял на своём Льюис. — В отношении меня уж точно. И те... модные вещи, которыми ты продолжаешь на меня давить, всё равно будут приобретены напрасно. У меня нет чувства стиля. Все это знают. Каждый раз, когда я одеваю что-то хорошее при Дворе, я выгляжу так, словно взял это напрокат. И мне действительно не по себе, когда ты тратишь на меня столько денег.
— Столько денег? Это мелочь, дорогой. Я богата, Льюис, богаче, чем ты можешь себе представить. Лицензионные отчисления со всей Империи поспособствовали этому. Каждый год моим бухгалтерам приходится изобретать целые новые области математики, просто чтобы всё отследить. Я могла бы купить весь магазин на карманные деньги и купила бы, если бы помощник менеджера так не прикипел взглядом к моему декольте. Пожалуйста, позволь мне купить тебе хоть что-то, Льюис. Это незначительная трата для меня, дорогой, правда.
— Но не для меня, — ответил Льюис.
Уловив непреклонные оттенки в его голосе, Джесамина перевела на него взгляд, затем долго и пристально изучала его хмурое лицо, после чего резким движением дала понять всем вокруг, чтобы их оставили одних. Скорость, с которой отступил персонал магазина чуть ли не заставила их попадать и даже собственные люди Джесамины нашли чем себя заинтересовать в совершенно противоположных закутках. Джесамина впилась в Льюиса холодным и суровым взглядом.
— Рассказывай, Льюис. Ты что-то не договариваешь. Я чего-то не знаю. А я ненавижу что-то не знать. Почему ты не позволяешь купить тебе подарок? В чём настоящая причина?
Ради собственной гордости Льюис сделал всё возможное, чтобы уклониться от ответа, но Джесамина прижала его к ближайшему прилавку и беспощадно допрашивала, пока наконец он не сдался и не объяснил своё текущее финансовое положение. Джесамина была по-настоящему шокирована и ей потребовалось всего мгновение, чтобы сменить полное неверие на раскалённую добела ярость.
— Я не позволю обращаться подобным образом с моим Защитником! Это возмутительно! Безобразие! Парламент выплатит тебе всё до последнего пенни, иначе мне придётся подключить Дугласа...
— Нет, не придётся, — ответил Льюис не менее резко. — У Дугласа в Парламенте и так сейчас хватает проблем. Меньше всего ему нужно, чтобы я мутил воду. Есть те, кто использует моё... неоднозначное положение в качестве средства для подрыва позиции Дугласа, поэтому я не хочу быть этому причиной. Я не подведу моего друга. Это моя проблема. И я сам разберусь с ней.
— Хорошо, тогда почему бы мне... авансом не выплатить тебе некоторую сумму, — спросила Джесамина. — В счёт будущего повышения твоего оклада? Просто чтобы тебя поддержать?
— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно ответил Льюис. — Это неправильно, к тому же это может быть… неверно истолковано.
Джесамина громко фыркнула.
— Мужчины! Совершенно не практичны. Я никогда по жизни не задумывалась над тем, правильно это или нет, просто наслаждаясь каждой прожитой минутой. Значит я не могу ничего тебе подарить и не могу одолжить тебе денег... — Она замолчала и ослепительно улыбнулась. — Могу я по крайней мере отвезти тебя в ближайшее приличное чайное кафе и угостить чашкой чего-нибудь горячего и освежающего? Не знаю как ты, дорогой, но я просто умираю от жажды.
— Ну, — ответил Льюис. — Чашка чая прямо сейчас была бы очень кстати.
— Замечательно, — сказала Джесамина. — В таком случае — решено. Если будешь паинькой, так и быть, раскошелюсь даже на молоко и сахар.
Разумеется Джесамина посещала только лучшие чайные кафе. Чайные "Графа Грея" открылись пораньше специально для неё, поэтому больше в кафе никого не было. Её окружение осталось снаружи, якобы чтобы убедиться в безопасности места, но на самом деле просто, чтобы она и Льюис могли провести некоторое время наедине. Она вошла в главный зал так, словно была хозяйкой этого места или планировала ею стать, сбросила ужасно дорогую шубу по направлению взволнованной гардеробщицы и безошибочно направилась к лучшему столику. Официантки в старомодной форме поспешили выдвинуть стулья для неё и Льюиса, а затем забегали из кухни и обратно, подготавливая всё необходимое для культурного вечернего чаепития. Сам чайный сервиз был настоящим антиквариатом и был сделан из серебра, также на одобрение Джесамины были представлены всевозможные кондитерские изделия и закуски.
