Их было чертовски много и они целенаправленно маршировали за окном чайной. Льюис нахмурился, увидев насколько малочисленным было присутствие в оцеплении службы безопасности. Ничтожное количество стюардов и горстка миротворцев, и ни одного Парагона. Льюис помрачнел. Эмма Стил вероятно всё ещё входит в курс дела и лишь Богу известно, где сейчас находится Финн Дюрандаль, но власти наверняка могли бы найти каких-нибудь ответственных за тем, чтобы демонстрация не вышла за рамки дозволенного, даже если бы им пришлось совершить набег на "Святой Грааль"... А может быть они просто боялись расстроить Церковь. Активисты на удивление быстро стали по-настоящему сильны. Излишнее присутствие сил безопасности могло спровоцировать те неприятности, которые власти стремились предотвратить. Меньше всего они хотели, чтобы что-то вышло из-под контроля... Льюис оглянулся на охранников Джесамины и не удивился, обнаружив, что они отступили в фойе, подальше от возможной опасности. Их единственный интерес был в защите Джесамины. Льюис их не винил. Они были профессионалами в достаточной мере, чтобы понимать, где заканчиваются их возможности.
— Воинствующая Церковь, — тихо произнесла рядом с ним Джесамина. — Я видела их по новостным каналам. Отвратительные люди с отвратительными лозунгами. Человечество прежде всего, чужие — ничто. Никакого чувства стиля. И никакого чувства юмора... видела я их спикеров. Когда в политике или религии ударяются в крайности, забавно наблюдать, как первым делом всегда пропадает юмор, оставляя здравомыслие позади.
— А тут и политика и религия, — произнёс Льюис, всё ещё глядя в окно. Голос был холодным, задумчивым.
— Смертельно-опасная комбинация. Церковь утратила чувство меры и сдержанности с тех пор, как приняла философию Нейманов. О том, что Спаситель был Человеком и о том, что Империя предназначена людям, а будущее за Человеком. Всё прочее для них не стоит внимания. У них нет ни единого шанса, пока преобладает мнение большинства. Но многие люди прислушиваются. А оппозиция раздроблена. Единственное, что они могут — это стоять на подобных демонстрациях и выкрикивать оскорбления и противоположные лозунги, что лишь накаляет обстановку с обеих сторон. Нам стоит быть готовыми на случай возникновения проблем.
— Я до сих пор не понимаю, почему Церковь неожиданно повернулась против чужих, — высказала свои соображения Джесамина.
— Я могу объяснить, но не факт, что ты увидишь в этом смысл, — ответил Льюис, по-прежнему не отводя взгляд от демонстрации. — Учение Церкви в основном сосредоточено на Трансцендентности — переходе на высшую ступень, верно? Они сделали такой вывод, поскольку только люди преобразились, пройдя Лабиринт Безумия, а это автоматически доказывает, что чужие являются низшими существами, пригодными лишь для того, чтобы над ними властвовать, а во главе конечно же должны стоять высшие существа — Человечество. Для их же блага. Когда люди хотят власти над другими — это всегда во благо последних. По сути Нейманы стремятся вернуть старые добрые времена Империи, когда чужие знали своё место. Были либо порабощены, либо мертвы. Их новое партнёрство с Церковью даёт Чистокровному Человечеству некий налёт респектабельности. И если официальная Церковь Империи приняла их убеждения, то значит это и им что-то даёт. Те, кто был глух ранее, прислушается сейчас. И слишком многие начинают верить.
— Но всего несколько недель назад они пытались убить Короля трансмутационной бомбой!
— Церковь и Нейманы отреклись от смертника. Вроде как сумасшедший-одиночка. Беднягу пустили в расход. Теперь у них новый спикер, представляющий их интересы — Ангел Мадрагуды.
— Он мне никогда не нравился, — незамедлительно ответила Джесамина. — Встречала его однажды на благотворительном ужине. Потные руки и свиные глазки, которые продолжали пялиться на мою грудь всё время нашего разговора. А говорил он много, но не сказал ровным счётом ничего. Встречались мне раньше такие, как он. Которые везде ищут только выгоду. Но я и предположить не могла, что у него есть какие-то политические амбиции или связи...
— Ну, теперь есть, — ответил Льюис. — На самом деле сейчас он могущественнее, чем когда-либо. Включая голоэкран, ты всегда видишь его там, говорящего ужасные, отвратительные слова спокойным и рациональным голосом. Проблема в том, что он говорит то, что многие люди хотят слышать, что они лучше чужих и что они имеют право менять порядок вещей силой, если придётся... Единственная вещь более опасная, чем разозлённая толпа — разозлённая толпа, у которой есть цель. Это не просто демонстрация, они куда-то направляются. Куда-то конкретно. Думаю, мне лучше кое-кому позвонить...
— Надеюсь сейчас на улицах нет чужих... в противном случае ситуация может выйти из-под контроля... — вздрогнув, произнесла Джесамина.
