В комнате было холодно, гуляли сквозняки, и пахло цементной крошкой и застарелым человеческим потом. За столом сидели Желязны, Джерри Коул, Элоиза и Изабелла. И все они пристально на нее смотрели.
— Садись, пожалуйста, Элли, — доброжелательно улыбнувшись, произнесла Элоиза, и Элли села на складной стул, металлические сочленения которого холодили ей ноги даже сквозь брюки. За исключением Элоизы, прочие члены трибунала сохраняли непроницаемое выражение лица.
— Ты приглашена сегодня на разбирательство, поскольку нарушила школьные правила, отправившись после комендантского часа без разрешения на встречу с членом группы Натаниэля. — Изабелла говорила, чинно сложив перед собой руки. Ее светлые волосы были зачесаны за уши и крепко стянуты на затылке лентой, а на носу красовались узенькие очки, подчеркивавшие треугольную форму ее лица. — Как выяснилось, тебя сопровождал Сильвиан Кассель, который уже докладывал об этом трибуналу. Есть ли что‑то из всего вышеперечисленного, с чем ты не согласна?
Элли выдержала ее взгляд, умудряясь изображать спокойствие.
— Нет.
— Элли, тебя предоставляется возможность объяснить свои действия, чтобы избежать исключения из Ночной школы и Киммерийской академии, ибо для разбирательства похожих случаев и собирается наш трибунал, — мягким голосом продолжила Элоиза. — Расскажи нам хоть что‑нибудь, что могло бы оправдать твои деяния. Начни, пожалуйста, с того, что случилось в ту ночь и заставило тебя нарушить правила школы.
Элли приступила к рассказу. Поначалу ее голос подрагивал, но с каждой минутой набирал силу, и уже довольно скоро она излагала свою версию произошедшего связно, спокойно и уверенно. Когда она рассказала, как ее схватил Гейб, а потом объяснила, каким способом ей удалось от него освободиться, на лице Изабеллы промелькнула едва заметная улыбка, которую, впрочем, она в ту же секунду согнала с губ. Продолжая свое повествование, Элли вновь исключила из него ту часть, где Кристофер давал характеристику моральным и душевным качествам директрисы.
Завершив свою исповедь, она в самом конце добавила:
— Принимаю на себя всю ответственность за то, что случилось в ту ночь, и никакой вины за Сильвианом не нахожу. Он не присутствовал бы в том месте, если бы не мои уговоры и даже угрозы в его адрес, а также отказ прислушаться к его советам. Он просто пытался защитить меня.
После этого сразу взял слово Желязны:
— А почему ты не прислушалась к его советам?
Элли посмотрела на него с совершенно спокойным и даже равнодушным выражением.
— Потому что знала, что вы схватите Кристофера, чтобы с его помощью добраться до Натаниэля, а я этого не хотела.
— Знала? — переспросил Желязны с непередаваемым сарказмом в голосе. — Откуда ты могла знать, что мы сделаем? Ты что — умеешь читать мысли?
— Вы так ставите вопрос? Хорошо. Скажите в таком случае во всеуслышание, что я не права. — Элли с вызовом посмотрела на него, но он помахал в воздухе рукой, словно отгоняя муху.
— Сегодня судят не меня, а тебя, — сказал он. — И ты должна постоянно иметь это в виду.
— Никого здесь не судят, — вступил в разговор Джерри Коул, чтобы разрядить ситуацию. Его вьющиеся непокорные каштановые волосы были сегодня взлохмачены сильнее, чем обычно, а очки, опять же вопреки обыкновению, не сидели на носу, а лежали перед ним на столе. — Скажи Элли, ты нарушила правила только для того, чтобы защитить брата? Это единственный мотив?
Элли согласно кивнула.
— А не руководствовалась ли ты желанием помочь Натаниэлю?
— Нет, — ответила она и со смущением на него посмотрела. — А по какой причине у меня могло возникнуть подобное желание?
— Ну, из того, что ты нам рассказала, — произнес Джерри, — напрашивается вывод, что твой брат не пожалел усилий, чтобы переманить тебя на сторону Натаниэля. Неужели его призывы не встретили в твоей душе ни малейшего сочувствия?
— Думаю… — У Элли спазмом перехватило желудок, и она сглотнула. — Думаю, что у моего брата не все в порядке с головой. Я не соглашалась ни с одним его словом, ни с одной из его идей, которых он поднабрался, служа Натаниэлю. При всем том, я должна была встретиться с ним. Хотя бы для того, чтобы узнать, что с ним случилось. Мне требовалось также увидеть его во плоти, чтобы убедиться, что он еще жив.
— Никто здесь не утверждает, что ты руководствовалась какими‑то иррациональными соображениями, — включилась в разговор Элоиза. — Между братом и сестрой существует сильнейшее взаимное притяжение, обусловленное природой. Полагаю, что на твоем месте так поступил бы каждый.
— Но именно эта связь между ближайшими родственниками меня более всего и интересует, — произнес Джерри. Элоиза странно на него посмотрела, но он, казалось, не заметил ее взгляда. — Стало быть, ты настолько привязана к нему, что была готова нарушить правила школы и рискнуть своим будущим только для того, чтобы его повидать. Уместен вопрос: пойдешь ли ты на подобные нарушения из‑за него впредь? Иными словами, что для тебя важнее — чувства к брату или благополучие школы?
