— Спасибо, нет. — В ее тоне не проступало никаких эмоций, как будто она перенеслась мыслями в другое место. — Позволь еще раз поблагодарить тебя за…
Николь пожала плечами, и толкнула рукой дверь.
— Я и Сильвиану то же самое всегда говорю. Насчет того, чтобы больше доверял своим чувствам.
— Ее родители проинформировали. — Изабелла разливала по чашечкам горячий чай, в то время как Элли с мрачным выражением на лице опускалась в кресло, располагавшееся напротив директорского стола. Пар с запахом бергамота заполнил офис. — Она недавно разговаривала с ними по телефону по поводу зимнего бала. Должно быть, тогда они ей и сказали.
— Но они‑то откуда узнали? — спросила Элли, принимая из рук директрисы чашу с горячим, сдобренным молоком чаем. Изабелла присела на стул рядом.
— Полагаю, в этом вопросе все стало для тебя несколько сложней. — Тон Изабеллы заставил Элли занервничать. — По идее теперь об этом знает все Правление. Люсинда решила не делать больше из этого тайны.
— Что такое? — У Элли дрогнула рука, и горячий чай пролился ей на колени. Едва слышно выругавшись, она смахнула горячую жидкость с ног. — Почему?
— После последней попытки Натаниэля изменить устоявшийся порядок, Люсинда приняла решение сообщить правлению обо всех его деяниях. — Слово «всех» Изабелла выделила интонацией, а когда Элли одарила ее вопрошающим взглядом, вздохнула. — В организации происходит много такого, о чем ты не имеешь представления, Элли. Действия Натаниэля направлены не только против Киммерии. Его планы неизмеримо шире, чем ты можешь себе представить. И наша школа занимает в них лишь небольшое место. Небольшое, но очень важное.
Страстно желая узнать о том, что происходит в действительности, Элли глубоко вздохнула и постаралась сосредоточиться. Она должна сыграть роль наивной глупышки так, чтобы комар носа не подточил, и постараться выведать у директрисы подоплеку всей этой истории.
— Похоже, я и вправду чего‑то не понимаю, — сказала она. — В частности, никак не могу взять в толк, чем вызвана подобная откровенность с ее стороны? Особенно после всех этих лет…
— Люсинда не ради себя это сделала, а ради тебя, твоей безопасности. — Изабелла со значением посмотрела на Элли. — Она хочет тебя защитить.
— И как это может защитить меня? — Элли задумчиво свела на переносице брови. — Наоборот, сейчас в моей жизни произошли серьезные изменения. И не в лучшую сторону. Все считают, что я лгунья, трусиха и вообще подозрительная личность.
— Это известие дает понять всем заинтересованным лицам, насколько ты важна для Люсинды.
«Неужели я и вправду что‑то для нее значу?»
Эта идея показалась Элли как минимум странной и непривычной, поскольку уже очень давно ее не посещало чувство, что она кому‑то действительно нужна или интересна.
— И все равно я ничего не понимаю.
— Элли! — Серьезность Изабеллы удивила девушку, поскольку до сегодняшнего дня она ее такой еще не видела. — В школе работает шпион Натаниэля, который, как мы считаем, вполне способен убить тебя. Или меня. Люсинда сделала все, что в ее силах, чтобы защитить нас от нападения со стороны. Но защитить нас от нападения человека, тайно работающего внутри школы, гораздо трудней. Для этого требуется помощь совсем другого плана.
Элли почувствовала, как у нее на коже выступили мурашки.
— В этой связи, — продолжила Изабелла, — Люсинда решила изменить тактику и рассказать руководству организации о том, что происходит в стенах Киммерии. Надеется, что продемонстрированное ею повышенное внимание к школе заставит Натаниэля и работающего на него человека воздержаться от решительных действий. По крайней мере, на какое‑то время.
По мнению Элли, план был не из лучших. Она скрестила на груди руки и осведомилась:
— И вы полагаете, что это сработает?
Изабелла опустила глаза.
— Не знаю. Люсинда сама сейчас в непростом положении. Как, впрочем, и все мы. Натаниэль пытается перетянуть на свою сторону многих влиятельных членов правления, и с их помощью надавить на Люсинду с тем, чтобы заставить ее изменить правила организации в соответствии со своими планами… Она секунду помолчала. — Но если это произойдет, рухнет и сама организация, и эта школа. Люсинда хорошо понимает это и пытается доказать, что этот человек не заслуживает доверия. Кроме того, она стремится дезавуировать его, показать, насколько иррациональны его планы, а сам он — жесток и опасен. — Изабелла вздохнула. — Я хорошо знаю Натаниэля и отлично понимаю, что он ни перед чем не остановится. Но некоторые члены правления этого не замечают. Поскольку он часто говорит вещи, которые они хотят услышать.
— Вы так много знаете о Натаниэле, — протянула Элли и добавила: — Но знаете ли вы его лично? Или, быть может, знали когда‑то? Кто он такой, Изабелла?
Прежде чем ответить, директриса думала не меньше минуты. Потом сказала:
— Я действительно хорошо знала Натаниэля. В прошлом. — Она говорила медленно, как если бы тщательно подбирала каждое слово. — Дело в том, что Натаниэль — мой сводный брат.
Элли замерла.
— Как вы сказали?
