Когда до бала осталось несколько дней, настроение в школе резко изменилось. Большинство учеников уже написали и сдали свои работы и эссе за осенний семестр, и теперь на уроках царила расслабляющая атмосфера. Но когда в один прекрасный день ученики отправились на занятия по английскому языку и увидели в классе телевизор, сказать, что они были поражены, значит, ничего не сказать.
Войдя в класс, Элли точно так же, как и прочие, приоткрыла от удивления рот, когда поняла, что все рассматривают. Поскольку в Киммерия любая электроника находилась под строгим запретом, то даже очень старый, похожий на ящик телевизор вызвал у учеников состояние, близкое к восторгу.
Наблюдая за реакций учащихся, Изабелла довольно улыбалась.
— Я подумала, что нам, чтобы внести некоторое разнообразию в нашу привычную рутину, было бы не худо посмотреть фильм, — сказала она и залилась смехом, поскольку ученики встретили ее слова дружными аплодисментами. Отсмеявшись, продолжила. — Фильм — экранизация романа «Эпоха невинности», который мы проходили в этом семестре. Так что не слишком радуйтесь. Это всего‑навсего МТВ.
Зои чуть ли из кресла не выскочила, когда услышала эту новость. Элли, посмеявшись над ее реакцией, по привычке поискала глазами Картера, расположившегося, как обычно, в противоположном от нее конце комнаты. Он разговаривал с сидевшим рядом приятелем, а на лице у него запечатлелось странное выражение: казалось, он всеми силами пытался вызвать у себя на губах улыбку и был неприятно удивлен, поняв, но у него ничего не получается.
Отвернувшись, она опустила глаза в тетрадь. Владевшее ею прежде приятное возбуждение испарилось, словно его и не было. Всякий раз, когда она смотрела на Картера, ее настроение резко ухудшалось.
Когда Изабелла погасила свет и включила телевизор, аудитория, впившись глазами в засветившийся экран, мгновенно погрузилась в молчание.
— Боже, как же мне этого недоставало, — прошептал кто‑то из присутствующих.
Хотя сюжет фильма, и без того сложный, развивался крайне медленно, изголодавшийся по светящемуся экрану и плодам современных технологий класс погрузился с головой в историю молодого человека, женившегося не на той женщине. И хотя у Элли хватало своих проблем, она, сама не заметив как, буквально растворилась в киноповествовании, желая всем сердцем, чтобы Арчер Ньюлэнд сбежал от жены с Хелен.
Когда же Хелен спросила главного героя: «Разве мы можем быть счастливы, таясь от людей, которые нам доверяют?» — она тихонько ахнула и прикрыла ладошкой рот. В следующее мгновение, неожиданно почувствовав, что кто‑то на нее смотрит, вскинула голову и напоролась на взгляд Сильвиана, в синих глазах которого отражались и мелькали картинки с экрана телевизора. Целую минуту, показавшуюся им обоим вечность, они смотрели друг на друга в упор, после чего Элли захлестнули противоречивые эмоции, каких у нее еще не бывало. Она и злилась на него, и испытывала к нему сильнейшее притяжение одновременно. Кроме того, долгий взгляд, которым они обменялись, сообщил им все то, что они в этот момент чувствовали.
Напряжение, связанное с этой мыслью, оказалось невыносимым, и она отвела наконец взгляд от Сильвиана, попытавшись вновь сосредоточиться на происходивших на экране событиях. Но при этом с такой силой сжала руки, что ногти, впившиеся ей в ладони, оставили на них глубокие красные отметины.
В день бала утро выдалось ясным и холодным. Но согласно прогнозу погоды ближе к вечеру должен был пойти снег. Так что многие не знали, чего им больше хочется: провести время с друзьями и возлюбленными, поглазеть на многочисленных важных гостей, которые обещали прибыть на бал, или поиграть всей школой в снежки. Подобные массовые баталии происходили в Киммерии после каждого обильного снегопада.
Занятия закончились, и многие ученики паковали вещи, поскольку готовились на следующий день после бала отправиться к родственникам на рождественские каникулы. Элли к чемоданам не притрагивалась, ведь они с Рейчел собирались до сочельника оставаться в школе, провести лишь пару дней у ее родителей, чтобы отметить праздник, а затем снова вернуться в Киммерию. Родители Элли, переговорив с Изабеллой, тоже считали, что в Лондоне ей на Рождество делать нечего. Особенно после того, что произошло в августе.
На цокольном этаже в главном холле установили огромную рождественскую елку. Другую елку, поменьше, поставили в комнате отдыха и до такой степени завесили елочными игрушками и золотым «дождиком» из фольги, что сквозь эти украшения елочные лампочки едва проглядывали. Во всем здании сильно пахло хвоей и корицей. В комнате отдыха ученики под аккомпанемент фортепьяно распевали рождественские гимны и песенки. Но Элли не чувствовала приближения праздника и, насколько это возможно, игнорировала праздничные приготовления. По крайней мере, в ее комнате украшения отсутствовали полностью: ни тебе еловых веток, ни вырезанных из цветной бумаги снежинок, звезд или гирлянд.
