— Ладно. Попробуем зайти с другого конца. — Библиотекарша откинулась на спинку стула, положила на колено некий блокнот и принялась пролистывать его. Они находились в одном из кабинетов в задней части библиотеки, иначе говоря, маленьких комнат, где едва хватало места для стола и двух стульев. При всем том стены в этих комнатках от пола до потолка покрывала роспись шестнадцатого — семнадцатого веков. Художественная композиция в этом помещении, насколько помнила Элли, называлась «Мир». По крайней мере, изображенные на фресках люди все как один улыбались, а запечатленные на потолке херувимы представлялись пухлыми и довольными жизнью. Другими словами, здесь никто никого не убивал, и нарисованные герои вели себя чинно и благонравно — не то что на фресках в других кабинетах.
— Сама скажи мне, — неожиданно предложила библиотекарша, — какие физические признаки возможной лжи ты надеешься обнаружить во время следующего интервью с Картером.
Элли попыталась мысленно взглянуть на Картера сквозь такого рода призму и вспомнила, что он всегда опускал ресницы, когда бывал чем‑то опечален.
— Потение, — выдохнула она. — А еще он, когда смущается, дотрагивается до рта или носа… Вот так. — Элли жестами показала, как это выглядит в случае с Картером.
— Уже кое‑что. А знаешь ли ты, почему люди прикрывают рот, когда лгут?
Элли знала, но, сжав губы в нитку, отрицательно покачала головой.
Элоиза носила узенькие стильные очки, едва закрывавшие глаза. Их стеклышки сверкали в свете лампы, как позолоченные, при малейшем движении головы владелицы.
— Некоторые считают, что это происходит от подсознательного желания индивидуума скрыть свою ложь. — Библиотекарша пролистнула еще несколько страниц своего загадочного блокнота. — Тебе необходимо также наблюдать за его глазами.
— Правда? — осведомилась Элли. — Лично мне кажется, что когда человек говорит неправду, то глаза у него или быстро бегают, или он старательно отводит их.
— Все наоборот, — сказала Элоиза. — Ты должна следить за тем, не слишком ли часто он старается смотреть тебе в глаза. Когда люди лгут, они стараются почаще заглядывать собеседнику в глаза, не отдавая себе отчета в том, что при нормальном положении вещей никогда так не делают. — Тут она ткнула пальцем в Элли. — К примеру, когда я сказала, что тебе нужно следить за движениями его глаз, ты, прежде чем заговорить, подняла взгляд к потолку. Как думаешь, зачем ты это сделала?
— Не может быть! — Элли снова поерзала на сиденье. — По‑моему, я ничего такого не делала… Или все‑таки сделала?
Элоиза согласно кивнула.
— Люди имеют обыкновение делать так, когда обдумывают ответ на вопрос. Они, если так можно выразиться, стараются отвлечься от окружающей обстановки, чтобы ничто не мешало мозгу найти необходимую информацию для ответа. — Элоиза наклонилась к своей подопечной. — Так что если Картер ответит на вопрос сразу, не думая, то из этого можно сделать вывод, что он продумал ответ заранее.
Элли вздохнула и опустила глаза на свои лежавшие на коленях руки, которые, помимо воли, то сжимались в кулаки, то разжимались.
— Здорово, — пробормотала она после долгой паузы.
— Держи. — Элоиза протянула девушке листок, на котором написала три вопроса. — Когда будешь в следующий раз беседовать с Картером, обязательно включи их в свое интервью. И вопросы, и ответы на них непременно должны оказаться в твоем окончательном рапорте.
Элли бросила взгляд на первый вопрос, и у нее сжалось сердце.
«Говорил ли ты когда‑нибудь обо мне с Натаниэлем или с кем‑нибудь, кто на него работает?»
Когда она после секундного молчания снова заговорила с Элоизой, ее голос подрагивал от напряжения.
— Элоиза! Мы обе отлично знаем, что если в школе и есть шпион, то это кто угодно, но только не Картер. Так что считаю все эти интервью с ним бессмысленной потерей времени. Почему бы нам не сосредоточиться на поисках истинного предателя? Не обратить, к примеру, свой взор на Желязны или того же Джерри? И потом: никто еще не доказал, что лично вы не имеете к Натаниэлю никакого отношения. Кто интервьюирует вас, хотелось бы знать?
Хотя вопросы Элли прозвучали в маленькой комнате неестественно громко и отдавались в этих стенах эхом, Элоиза ответила не сразу. Вместо этого она поднялась с места, обошла вокруг стола и присела на стул рядом с девушкой. Затем сняла очки и положила на доску стола. Ее глаза без очков казались ясными и чистыми, а длинные темные волосы были небрежно завязаны узлом на затылке. Элли в который уже раз подумала, что она очень молодо выглядит. Ученица выпускного класса — да и только.
Наклонившись к девушке, Элоиза уже более мягким голосом произнесла:
— Понимаю, как тебе сейчас сложно. Но мы знаем, что ты справишься. Потому и попросили заняться этой работой.
У Элли от негодования сильно забилось сердце.
— Хотите разрушить мою жизнь?
