Картер было захихикал, но довольно быстро призвал себя к порядку, вспомнив, с какой целью они здесь встретились.
— Итак, начнем, — сказала Элли, доставая из сумки тетрадь, где записала вопросы для интервью, и открывая ее на нужной странице. — Как говорится, оставим поцелуи на закуску и… вернемся к реальности.
Картер отодвигался от нее по лавке до тех пор, пока не уперся рукой в деревянный подлокотник, после чего дугой выгнул бровь и произнес:
— Ну, что там у тебя? Давай, вываливай…
— Твое полное имя. — Она снова тяжело вздохнула. — Точная дата рождения. Имена родителей. Имена дедушки и бабушки.
— Картер Джонатан Уэст, — заявил он в нарочито небрежной манере, которая, впрочем, не могла ввести Элли в заблуждение относительно его истинного отношения к происходящему. — Родился двадцать четвертого сентября…
Элли с шумом втянула в легкие воздух.
— Подожди, — сказала она. — Выходит, твой день рождения был в прошлом месяце? Почему же я ничего об этом не знаю?
Он пожал плечами, как если бы это не имело никакого значения.
— Ненавижу этот праздник. И никогда свой день рождения не отмечаю.
— Как же можно не любить и не отмечать собственный день рождения, Картер? Ведь это ужасно. — Элли испытала неприятное чувство, как если бы получила пощечину. Он не сказала об этом даже ей. А между тем в прошлом месяце ему исполнилось семнадцать. — Ну и помимо всего прочего, ты лишил меня возможности поздравить тебя с этим праздником и испечь именинный пирог…
Он попытался успокоить ее, как будто ее реакция на эту новость оказалась неадекватной.
— Извини, Эл. Просто я никогда не отмечаю день рождения… Так уж повелось. С тех пор, как умерли мои родители…
Элли покачала головой, словно желая тем самым дать ему понять, что не хочет ничего слушать, поджала губы и опустила глаза на страницу с вопросами.
Начало, честно говоря, не предвещало ничего хорошего.
— Имена родителей, — быстро произнесла она, не отрывая взгляда от тетради.
— Мать — Шарон Джорджина Уэст. Отец…
Он неожиданно замолчал, и она, подняв голову, заметила, что он, отвернувшись, смотрит куда‑то в пространство.
Потом, откашлявшись, чтобы прочистить горло, сказал:
— Отец — Артур Джонатан Уэст.
Элли поняла, что не может на него сердиться.
— У тебя такое же второе имя, что и у него, — заметила она. — Это хорошо. Как бы усиливает твою с ним общность и подчеркивает родство.
Он кивнул.
Через секунду она продолжила:
— Итак, как звали твоих дедушек и бабушек?
Картер начал называть имена, фамилии, места жительства и род занятий людей, существовавших в столь отдаленную от Элли эпоху, что ей не хватало воображения, чтобы поверить в реальность всего этого.
— Кто‑нибудь из твоих родственников учился в этой школе? До тебя, я имею в виду? — спросила она под конец.
Картер покачал головой.
Наконец они добрались до того места в интервью, которое вызывало у Элли максимальные опасения. Помнится, они с Элоизой долго спорили, так ли уж нужно задавать Картеру эти вопросы, но Элоиза все‑таки настояла на своем.
— Уж если ты проводишь интервью, то обязательно должна затронуть эти темы, — сказала тогда Элоиза. — Ты обязана забыть о своих отношениях с молодым человеком и спросить его об этом, вне зависимости от того, какие будешь испытывать при этом чувства. А потом записать ответы и перейти к следующим вопросам.
— Но он никогда не рассказывал о том, что произошло, — запротестовала Элли, чувствуя, что у нее внутри поднимается раздражение. — Более того, старательно избегал всяких разговоров об этом. Не кажется ли вам, что это жестоко — заставлять его говорить о том, о чем он не хочет.
Но Элоиза была непреклонна, и Элли знала, что ей придется произнести эти слова.
— Я знаю… — начала было она, но запнулась. Однако минутой позже, набрав в грудь побольше воздуха, повторила попытку: — Мне необходимо знать, что случилось с твоими родителями и как ты оказался в этой школе.
Когда они в следующее мгновение посмотрели друг на друга, она заметила в его глазах холодное отстраненное выражение, которое, казалось, говорило: «Ты не смеешь».
— Я все понимаю, — быстро сказала она. — И мне крайне неприятно задавать тебе подобные вопросы. Но если я этого не сделаю, меня заставят повторить интервью, и я буду спрашивать тебя об этом до тех пор, пока не получу ответа. Извини, Картер, но я получила именно такое указание. Может быть, ты ответишь очень быстро и не вдаваясь в детали? Клянусь, ни о каких подробностях я расспрашивать не буду.
Он молчал очень долго, и Элли уже начала подумывать, что он сию минуту выйдет из часовни, так ни слова и не сказав. Все это время выражение его лица менялось. Казалось, у него в душе боролись сильные противоречивые чувства.
Наконец, словно смирившись с неизбежным, он несколько раз с силой провел руками по волосам и заговорил. При этом его голос звучал приглушенно, а взгляд был устремлен в самый темный угол молельного зала.
