— Вот твоя вещь. Спасибо, что одолжил ее в нужный момент.
Сильвиан взял у нее свой дорогой кашемировый шарф, повесил себе на шею, но вместо того чтобы выйти из комнаты, опустился в кресло напротив.
— Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Но тебя не так‑то просто застать в одиночестве. — Он опустил глаза и стал исследовать взглядом свои красивые длинные пальцы с миндалевидными ногтями, которые так отличались от сильных плотных пальцев Картера. — Кроме того, я неоднократно откладывал этот разговор, поскольку думал, что тебе не понравится тема.
У Элли по спине пробежал холодный озноб, и она с опаской глянула на дверь, сквозь которую в комнату в любую минуту мог войти Картер. Когда же снова повернулась к Сильвиану, выяснилось, что тот с любопытством ее рассматривает. И ей снова не понравился его изучающий взгляд, но больше всего то, что этот взгляд вызывал у нее беспокойство и некий внутренний дискомфорт.
— Так о чем ты хотел со мной поговорить?..
— Все о том же. Короче говоря, я тебя заполучил.
Элли вновь нервно посмотрела на дверь, а потом опять повернулась к Сильвиану.
— Что значит: «Я тебя заполучил»? — прошептала она. — Это в каком же смысле?
Он наклонился к ней поближе:
— В том смысле, что меня назначили твоим интервьюером. Руководство Ночной школы хочет, чтобы именно я исследовал твою подноготную. — Он вскинул руки, показав ладони. — Так что с этой минуты ты моя.
— Тысяча девятьсот двадцать пятый оказался особенно плодовитым в области литературы. — Изабелла присела на край свободного стола и продолжила лекцию. — В этом году вышел из печати, помимо прочих заметных литературных работ, знаменитый роман «Великий Гэтсби», который Фицджеральд считал венцом своего творчества. Он характеризует свое произведение как «изысканную и удивительно живую историю сильного мужчины, искренне считавшего, что достигший вершин богатства и власти автоматически обретает счастье». Но лично я считаю эту книгу морализаторской притчей о том, как хорошего парня растлили, коррумпировали и сбили с истинного пути злые люди. — Она распрямилась и стала ходить вдоль столов, выстроенных полукругом. — В этой связи вам придется ответить на вопрос, остался ли этот хороший парень таким же хорошим в конце романа. И еще: был ли он так уж хорош в самом начале этой истории.
Погруженная в размышления Элли почти не следила за ходом урока и лишь записывала продиктованные Изабеллой ключевые фразы. Но как только директриса переставала диктовать, тут же возвращалась мыслями к вчерашнему вечеру. В частности, вспоминала о том, как разозлился Картер, когда узнал, кто будет ее интервьюировать.
Сильвиан вышел из комнаты отдыха за минуту до того, когда туда вернулся Картер, принесший на подносе две чашки с дымящимся чаем. Его лицо излучало участие и благожелательность. Не могло быть никаких сомнений, что он хотел ей добра… Что тут скажешь? Картер — есть Картер.
Элли подождала, пока он усядется, прежде чем приступить к рассказу. Когда дело касалось Картера, она рассказывала ему все, не считаясь ни с какими правилами. Ну и помимо всего прочего: он слишком сильно ревновал ее к Сильвиану. Если бы она сейчас промолчала, а он потом узнал правду, то никогда не простил бы ей этого.
Когда она завершила свое повествование относительно того, что сообщил ей Сильвиан, Картер не закричал от ярости и не обрушился с обвинениями на «француза» и Вечернюю школу, но продолжал хранить молчание, а его лицо сделалось белым как мел.
Прошло не меньше минуты, прежде чем он нарушил установившуюся в комнате зловещую тишину.
— Я… я поговорю с Желязны, — хриплым голосом сказал он.
— Проблема заключается в том, что, по словам Сильвиана… — Картер вздрогнул, но Элли продолжала говорить, — …он уже просил Джерри и Желязны назначить ему другого человека для интервью, но они отказали. Вот почему ему потребовалось столько времени, чтобы сообщить мне об этом. Он ждал решения руководства…
— Великолепно! — Прервав ее на полуслове, Картер сунул руки в карманы и, опустив голову, уставился в пол. В этот момент его взгляд сделался леденящим, и оставалось только удивляться, что доски пола не покрылись инеем.
— Если разобраться, ничего особенного не произошло, — пробормотала Элли, пытаясь хоть как‑то разрядить ситуацию. — Подумаешь, интервью. Один, ну два вечера. И все на этом закончится.
Но смягчить Картера ей не удалось.
— Ты ничего не понимаешь, — стиснув зубы, произнес он. — Они намеренно вмешиваются в нашу жизнь. Хотят поссорить и разлучить нас…
Изабелла постучала костяшками пальцев по столу Элли, так что последняя от неожиданности едва не подпрыгнула. Директриса же, наградив ее неодобрительным взглядом, двинулась дальше вдоль ряда столов, продолжая рассказывать о Фицджеральде. Элли села на стуле прямо и попыталась сосредоточиться на лекции, но скоро ей стало трудно дышать, как если бы снедавшее ее беспокойство заполнило у нее в груди пространство, позволявшее функционировать легким.
А ведь после уроков ей придется еще интервьюировать Картера!
