Где-то поблизости тихо фыркнула лошадь, и донесся знакомый сварливый визг Копперхеда. Фаун в темноте натянула на себя рубашку и вышла наружу, чтобы попытаться раздуть угли под серым пеплом и разжечь крохотный огарок в глиняном подсвечнике. Вернувшись в шатер, она обнаружила Дага уже одетым и в последний раз перебирающим свои вещи, чтобы ничего не забыть: вернуться за оставленными вещами возможности не будет. Лицо Дага было усталым и напряженным, но страха, подумала Фаун, на нем не было. По крайней мере – физического страха… Они принялись за ломти кидальника – поспешно и без церемоний… а в случае Фаун и без аппетита.
– А теперь что? – спросила Фаун.
– Эскадрон соберется у штаба. Большинство дозорных прощаются с семьями в своих шатрах.
– Что ж, хорошо…
Даг подцепил крюком свое седло, и Фаун поспешила следом с седельными сумками; они прошли туда, где были привязаны кони. При свете факела, который держал Каттагус, Рази, Утау и Мари уже седлали своих коней, а Сарри держала сумки, готовясь приторочить их к седлу. На востоке над заливом озера черные силуэты деревьев едва становились различимы на начинающем сереть небе. Над водой стелился туман, и трава под ногами была мокрой от росы.
Каттагус на минуту передал факел Сарри, обнял Мари и пробормотал в ее седые волосы:
– Береги себя, глупая старуха.
Мари тут же ответила:
– Это ты себя береги, глупый старик. – Несмотря на свою одышку, Каттагус помог Мари сесть в седло; рука его на мгновение задержалась на ее бедре, пока она устраивалась в седле.
Даг ткнул Копперхеда коленом в живот, увернулся от щелкнувших желтых зубов и проверил, хорошо ли затянута подпруга. Повернувшись к Фаун, он стиснул ее руку, а потом крепко прижал к себе обвившую руками его шею жену. Поцеловал он ее не в губы, а в лоб: не прощание, но благословение. Нежность и страх за нее, которые Фаун ощутила в этой ласке, заставили ее сердце сжаться сильнее, чем все переживания этого тревожного утра.
И вот уже Даг садится на Копперхеда… Мерин, явно хорошо отдохнувший на пастбище, не преминул высказать неудовольствие тем, что его заставляют трудиться так рано утром: пошел боком и попробовал брыкаться, однако всадник решительно положил этому конец. Четверо дозорных выехали на дорогу и растворились в темноте; Фаун заметила, как к ним присоединились другие всадники. Провожавшие молча направились к своим шатрам; Каттагус, прежде чем скрыться внутри, похлопал по плечу свою племянницу Сарри.
Фаун и подумать не могла о том, чтобы снова уснуть. Вернувшись в шатер, она стала наводить порядок в своих скромных пожитках – домашние дела при такой бедности не могли отнять много времени – и попыталась придумать себе занятие на день. Прясть, конечно, можно было до бесконечности; Фаун помогала Сарри и с ткацким станком в обмен на часть грубой ткани, из которой Сарри обещала научить Фаун шить штаны для верховой езды, но идти в шатер Сарри было слишком рано. Есть Фаун совсем не хотелось, да и кидальник не вызывал особого аппетита.
Фаун переоделась в юбку и рубашку, надела башмаки и пошла по дороге вдоль берега туда, откуда был бы виден мост. Серый свет делался ярче, на небе начала проглядывать голубизна; только немногие звезды еще светили сквозь ветви деревьев. Фаун обнаружила, что не у нее одной возникла мысль выйти на берег: около дюжины Стражей Озера, мужчин и женщин, старых и молодых, маленькими группами молча стояли вдоль дороги. Фаун попыталась поздороваться с некоторыми соседями, которым они с Дагом доставляли кидальники, и некоторые кивнули ей в ответ, хотя никто не улыбнулся. Впрочем, улыбок вообще не было видно.
Терпение провожающих было вознаграждено: через несколько минут из леса донесся стук копыт. Длинноногие кони дозорных скакали рысью, быстро преодолевая расстояние. Даг ехал впереди рядом с Сауном, внимательно слушая молодого человека, однако оглянулся на Фаун и улыбнулся ей, проезжая мимо, а Саун повернулся в ее сторону и с удивленным видом кивнул. Остальные люди у дороги тянули шеи, чтобы высмотреть своих близких и в последний раз помахать им. Одна из женщин бегом догнала молодую всадницу и сунула ей что-то – забытый сверток с лекарствами, подумала Фаун. Во всяком случае, девушка благодарно улыбнулась и повернулась в седле, чтобы сунуть сверток в седельную сумку.
Фаун не могла понять, каким образом отряд в семьдесят человек может одновременно казаться и таким большим, и таким маленьким. Однако все дозорные были хорошо оснащены: надежная сбруя, прекрасное оружие, хорошие кони.
«И уж в чем нет недостатка – это в добрых пожеланиях».
Фаун подумала, что видит всего десятую часть находящихся под командой Громовержца воинов. Нетрудно было понять, куда уходит богатство, нажитое трудами общины на островах.
