— Отнюдь. Лишь порядка. Я не стал придумывать свою религию. Взял ту, что была мне уже известна и немного упростил. Достаточно для того, чтобы сплотить племена этих аборигенов. Объединить их одним конкретным страхом — страхом испугать своего бога, что позволяет им жить на своей руке. Эта стратегия быстро заставила их прекратить бессмысленные обряды, нацеленные не то в небо, не то друг на друга. И, наконец, позволила этим шалтай-болтаям собраться вместе и заняться делом.
Странные шепотки и тихие разговоры Джейт слышал со всех сторон. Всего несколько раз ему попадались на глаза поселенцы. Большинство из них медленно выводили руками на стенах свои витиеватые рисунки и аккуратно выбивали в горной породе новые композиции. Редкие детишки пугливо смотрели на гостя из теней, а взрослые лишь неловко улыбались и с поклонами расходились прочь с пути.
— Странно сказать, — вдруг задумчиво протянул Эбон. — Я — человек логики и устава, четких правил и законов. Но следуя логичному пути, я породил целую культуру, основанную на фантазиях, предубеждениях и эфимерных ценностях. Сначала я заставил этих людей поверить в то, что их земля является пальцами некого бога. А затем убедил их, что только религиозными подношениями они смогут убедить его не вредить им. И не жертвоприношением. Я заставил их рисовать, писать, делать скульптуры, рельефы — словом, все, что как будто бы утешит их бога. И вот уже почти семьдесят лет эти люди только и занимаются тем, что пытаются украсить своей созданной на иллюзиях культурой все, до чего дотягиваются.
— Выходит, вы объединили этих людей общим интересом и развили в них настоящую тягу к творчеству. Пусть и смешанную с религией, — восхищенно заметил Джейт. — Это же круто.
— Ну, не все было так радужно. Пусть эти люди и увлеклись искусством, они, как это часто и бывает, стали слишком обнадежены своими достижениями. Не редко их увлеченность самовыражением отвлекала их от реальности. И они порой забывали, что одними рисунками не укрепишь свой дом. И не спасешь свою семью от голода или стихийного бедствия.
Путь вывел странников на дорожку, идущую вдоль внешней стены скалы. С широкой тропки открывался вид на основательно разрушенное поселение на скалах внизу. Вытесанные из камня домики были безнадежно погребены под сошедшим с гор камнепадом. В нескольких местах в руинах возвышались деревянные шесты с привязанными к ним длинными красными лентами тканей. Алые потрепанные полосы слабо развивались на ветру, и почему-то навевали печаль.
— Едва ли вы могли уберечь их от всего, — Джейт с трудом оторвал взгляд от руин и поспешил догнать старика. Их путь уже подходил к концу у вершины скалы.
— Я и не пытался, — с явным безразличием отозвался Эбон. — Всего лишь привнес толику цивилизации и порядка в эту глушь. Исключительно, чтобы мне жилось здесь комфортнее. Эти люди приняли меня. Со временем у меня появилась семья. Мой сын стал в племени новым главой. Я многое ему рассказал о жизни за пределами этого мира. Пожалуй, даже слишком много. Как и обещал, он ничего из этого не стал раскрывать другим поселенцам, чтобы не поселять смуту в их сердцах. Лишь избранные его товарищи узнавали детали. Но… похоже, он думал, что так же сможет целиком доверить эту мудрость своему сыну. Моему внуку. Сэдри…
— Сэдри, — Джейт на секунду задумался. — Постойте! Так мальчишка, который меня сюда привел — ваш внук? Самый молодой из Хорримов?
— Что в этом такого удивительного?
Эбон поднялся на широкую площадь, хорошо продуваемую ветром, и остановился на краю. Ни единого камня не поднималось выше ровно вытесанной верхушки скалы. Со всех сторон ее окружали только плавающие облака.
— Я не лишен человеческих желаний. Продолжение рода для меня так же естественно, как и для жителей этого мира. Но, боюсь, в глубине души я так и не смог навсегда забыть тот мир, откуда прибыл. Даже подсознательно я тянулся назад, считая, что в любой момент смогу бросить этих людей и вернуться в мой мир. Поэтому я рассказал обо всем своему сыну. Поэтому позволил рассказать все внуку. Позволял всяким глупцам совать нос в это дело. И в тайне надеялся, что все об этом узнают. И вместе мы найдем способ вернуть меня назад. И этот мой лицемерный цинизм стоил… моему сыну жизни. А теперь он отравляет душу и Сэдри.
Сильный ветер унес слова старика ввысь. Откуда-то снизу потоки воздуха подняли высохшие листья и прочий мусор. Могучие реки ветра вдали от скал закручивали облачные горы спирально вверх. И хотя движение бело-голубоватых масс внушало некую тревогу, словно от приближающейся грозы, природа забытого миром пространственного осколка не теряла своей беззаботной дружелюбности.
— Что ж… — подал голос Джейт, с улыбкой разглядывая кружащиеся вокруг пушистые пейзажи, — сейчас в мирах много, на что можно посмотреть. Тем более, почти все они занесены в полную карту Энтэриуса. Почти о каждом мире есть какая-либо информация. Кроме Запретных, опять же. Потому что из них очень сложно выбраться без специальных возможностей.
