Не смотря на сутки отдыха и хорошую, сытную еду, к выходу были готовы не все. Три человека лежало в фельдшерском доме с обморожением ног и четверо были сильно простужены и непременно нуждались в тепле, покое и хорошем питании. Понимая, что оставлять их в поселении селькупов небезопасно, а брать с собой еще более рискованно, штабс-капитан Киселев искал решение, от выбора которого зависели жизни не только больных, но и всех тех, кто волей судьбы обязан был идти дальше.
За помощь и услуги, за продовольствие, которое брали с собой с запасом, за несколько мешков с овсом для лошадей и за теплый приют, Киселев платил золотом. Увидев царские червонцы, местные торговцы соглашались, однако не в ущерб своим жизненно важным интересам. В преддверии ярмарки товар в амбарах был и оставшиеся в строю двадцать три офицера к походу в суровых условиях зимы были готовы куда лучше прежнего. Многие приобрели одежду из меха и пимы вместо сапог, оказавшихся совсем непригодными для длительного нахождения на холоде. Киселев и для себя присмотрел хорошую парку, но для выхода предпочел остаться во френче. Иное дело открытая степь, без тепла и уюта, тогда меховая одежда станет просто незаменимой.
– Оленя бежит быстро, но везет мало, а народ большой с тобой, вон сколько, – торговался один из селькупов, – Столько оленя не дам… Два дам и нарта одна дам, мясо дам… – И тут же, рядом, другой торговец со своим приставал:
– Патрона совсем мало дал… Водка мало… Дай еще… Шапка дам, соболь дам. Тепло надо тебе… Голова никак нельзя морозить, правильно думать не будет – пропадешь…
Прощаясь с остающимися офицерами конвоя, командующий велел каждому действовать по обстоятельствам. Приказывать им более он не мог, не имел морального права, а вот совет дал лишь один; ждать весны, а в случае прихода «красных» поступать как велит совесть и долг офицера. Не смотря на молодость и жажду жизни, они солдаты, присягнувшие Царю и Отечеству, поэтому спрос с них могут учинить соответствующий.
– Ты правильно иди, берега держись, – вновь советовал подошедший селькуп, – Большая река есть – рыба есть… Тайга не ходи, волк найдет не отстанет. И, медведь еще не весь спит… Зима быстрый пришел, не успел лечь – шибко злой…
На нарты погрузили продовольствие и, легко скользя по над берегом, упряжь с оленями пошла в голове колонны. Верховой дозорный всадник ускакал в заснеженную даль и вскоре совсем исчез из вида. Тронулись и остальные, печально поглядывая на хранившие уют и тепло юрты, с прежним таинством выставившие устремленные худые рога жердей в затянутое морозной пеленой небо. Впереди ждал трудный переход, длинною в триста верст, до Нарыма.
Война – это отмена всех законов, обычаев, отмена жалости и сострадания, а братоубийственная гражданская война считается еще, и самой жестокой. Мощным подспорьем для побед Красной армии явилось партизанское движение. Среди партизан было немало зажиточных крестьян, которые видели в этом действии единственный способ избавиться от диктатуры Колчака. Ближе к осени Сибирские, партизанские отряды насчитывали уже около двух десятков тысяч человек. А страшны они были для Белой армии еще и тем, что порой не имея даже оружия, они обладали страшным желанием побеждать, будто теряли при невозможности победить, что-то свое, кровное. Это был даже не патриотизм или стремление стоять за Советскую власть до конца; откуда среди малограмотного крестьянства было ему взяться, а больше желание приобрести или даже силой забрать у богатеев или купцов то, к чему по жизни доступа не было.
Регулярная армия – это поход за тысячи верст от родного порога с неизвестными перспективами, а партизаны всегда здесь, у себя под боком, к тому же и дело прибыльное; всегда в дом принести можно, то, что удавалось награбить при очередной вылазке в соседних или дальних деревнях…
К возникновению и развитию партизанского движения во многом привели преследования крестьян и бывших красноармейцев, активных сторонников Советской власти. Недовольство значительной части населения порождалось восстановлением дореволюционных порядков. Реквизиция и конфискация имущества, продовольствия, проводившиеся белогвардейскими властями и отрядами, пришедшими с Колчаком, были не по душе местным жителям, ровно, как и насильственная мобилизация крестьянской молодежи в Белую армию.
Что всего более поражало в партизанском движении Томской Губернии; это его обладание свойством «воскрешения», быстрого обновления и возрождения после почти смертельных ударов со стороны Белогвардейских войск. Другим фактором живучести Красных партизан стало недовольство крайне низким земельным обеспечением беднейших элементов с одной стороны, и налоговыми повинностями – с другой. В большинстве этих районов на крестьянах лежали тяжкие недоимки и долги по ссудам, что никак не давало им возможности свободно хозяйствовать на их исконных землях.
