Когда Джон Смит, он же Четвёртый, освобождает Девятого из его камеры в «Силе шести», тот безжалостен, бесстрашен и готов к ответной войне. Но плен меняет любую личность, даже лориенца. До встречи с Джоном, до своего пленения, Девятый охотился на могадорцев в Чикаго, где жил со своим Чепаном Сандором. То, что случилось тогда с Девятым, изменит его навсегда…Вам даётся уникальная возможность взглянуть на то, каким был Девятый до плена, и прочитать о его драматическом побеге с его точки зрения.
Есть правила, которые позволяют прятаться, оставаясь у всех на виду. И первое из них (по крайней мере то, которое Сандор повторяет чаще других) гласит: «Не делай глупостей».
А я собираюсь нарушить это правило тем, что сниму штаны.
Весна в Чикаго — моё любимое время года. Зимой здесь холодно и ветрено, летом жарко и душно, а вот весной как раз идеально. Сегодня утром солнечно, но промозглый холодок ещё гуляет в воздухе, напоминая о зиме. Ледяной ветер доносит с озера Мичиган брызги, покалывая щёки и увлажняя асфальт под кроссовками.
Каждое утро я пробегаю все тридцать километров прибрежной полосы озера, изредка делая перерывы, не столько потому, что в них нуждаюсь, сколько для того, чтобы полюбоваться беспокойными серо-голубыми водами озера Мичиган. Даже когда холодно, мне всегда хочется нырнуть и переплыть на другой берег.
Я гоню от себя это желание точно так же, как и желание не отставать от обтянутых нейлоном и спандексом велосипедисток, которые проезжают мимо. Я не должен так быстро двигаться. В этом городе более двух миллионов людей, и я быстрее любого из них.
Тем не менее, я должен бегать.
Иногда мне даже приходится делать повторную пробежку, чтобы хоть немножко по-настоящему вспотеть. Это ещё одно из правил Сандора о том, как прятаться, оставаясь у всех на виду: всегда казаться слабее, чем ты есть на самом деле. Никогда не выделяться.
С этим не поспоришь. Благодаря правилам Сандора, мы живём в Чикаго уже пять лет. Пять лет в тишине и покое. Пять лет с тех пор, как могадорцы преследовали нас в последний раз.
Пять лет неуклонно растущей скуки.
Поэтому, когда на моём плече неожиданно вибрирует айпод, у меня внутри всё замирает. Устройство не стало бы реагировать, разве что источник проблем довольно близко.
Решение, что делать дальше, приходит почти мгновенно. Знаю, это рискованно, что это против всех правил, которые мне внушали. Но также знаю, что иногда стоит рисковать и действовать не так, как учили. Так что я неспешно бегу к краю беговой дорожки, притворяясь, будто мне свело ногу. Закончив растяжку, снимаю беговые штаны, в которых тренируюсь с момента переезда в Чикаго, и запихиваю их в рюкзак. Под ними у меня одеты сеточные шорты, красно-белые, под цвет «Сент-Луис Кардиналс»
Но чужие цвета на территории «Кабс»
Низкие носки и беговые кроссовки не скрывают рубцы. Любой, находящийся в отностельной близости, может их видеть, хотя я сомневаюсь, что мои коллеги-бегуны имеют привычку разглядывать друг у друга лодыжки. Сегодня я пытаюсь привлечь внимание только одного конкретного бегуна.
Когда я вновь начинаю бежать, моё сердце бьётся тяжелее обычного. С волнением. Давно я не чувствовал ничего подобного. Я нарушаю правило Сандора, и это меня будоражит. Остаётся лишь надеяться, что мой Чепан не подглядывает за мной через взломанные им городские камеры полиции. Иначе мне не поздоровится.
Снова шумит мой айпод. На самом деле это никакой не айпод. Он не играет музыку, да и наушники в нём лишь для вида. Это гаджет, который Сандор собрал в своей лаборатории.
А еще это мой детектор могадорцев. Я называю его аймог.
У аймога есть свои пределы. Он различает генетические особенности могадорцев, если таковые находятся в ближайших окресностях, правда только в радиусе нескольких кварталов, и ещё он чувствителен к помехам. Топливом ему служит генетический материал могадорцев, имеющий обыкновение быстро заканчиваться, так что неудивительно, что аймог может слегка чудить. Как объяснял Сандор, это устройство одно из тех, что мы получили от человека, друга Лориенцев, когда только прибыли с Лориен. Сандор много времени потратил на то, чтобы его модифицировать. Это его идея — поместить начинку детектора в корпус из-под айпода, чтобы не привлекать внимания. На экране аймога нет плей-листа или списка альбомов — только одна белая точка на чёрном фоне. Это я. Белая точка — обозначает меня. В последний раз мы заправляли аймог после прошлого нападения, когда счищали пепел от могов с одежды, чтобы Сандор мог синтезировать его, или стабилизировать, или ещё чего-то там по-научному, во что я не особо вникал. По нашим правилам, если аймог бьет тревогу — мы переезжаем. Но с момента последнего срабатывания прошло так много времени, что я уже начал волноваться, уж не сдохла ли эта штуковина?
И вот, пару дней назад, во время пробежки аймог внезапно проснулся. Одна единственная красная точка, снующая вдоль берега озера. В тот день я тут же заторопился домой, но Сандору ничего о случившемся не рассказал. В лучшем случае я бы просто перестал бегать по берегу, а в худшем — мы бы уже упаковали вещички. А я не хотел ни того, ни другого.
